Конечно, нелепо обижаться на высшую сущность, даже опасно. К тому же живет она не одно столетие. Однако ведь именно в облике шаловливого подростка первый из ангелов подсунул людям украденное яблоко Знаний, а затем громко смеялся над попытками прикрыть руками обнаруженную наготу. И возникший в голове образ веселящейся двенадцатилетней девочки с разноцветными глазами оказался настолько четким, что Родерик не удержался, искренне представил, как он подхватывает ее, переворачивает, задирает плащ и… смачно, от всей души припечатывает ладонью пониже спины. Вот тут сомнений в правильности подобного поступка не возникло. Нечего притворяться ребенком и так себя вести.
…
— «Ай! За что?!»
…
Естественно, это была фантазия, и возмущенный вопль лишь послышался, но чувство удовлетворения появилось. Хоть какая-то расплата за игры с чужими эмоциями.
…
— «Ну, погоди! Правильный ты наш…»
…
Родерик тряхнул головой, прогоняя разыгравшееся воображение. Правда, невольно насторожился. Даже огляделся и прислушался к окружающим звукам. Вряд ли падший ангел опустится до мелочной мести за простые мысли, но…
— А девочки-то не знают.
— Ага, давай позовем? Ведь тоже помогали.
— Но…
— Боишься, что отнимут место горничной?
— Нет. Только мы имеем право!
— Пусть наш господин решает.
Сначала Д’Алион обиделся на обращение, услышанное в шепоте переговаривающихся девушек. Явно Лана, откуда-то решившая, что так надо именовать мужа, подсуетилась. Потом до него дошло кое-что еще. Более неприятное. Но оно требовало осмысления, а пока лучше уточнить про другое слово:
— Лана, что за горничные?
Тут кроля неожиданно встала и, повернувшись, громко произнесла:
— Девочки, замолчали. Так, а теперь, все вместе. Три, два, кто вы?!
— …Личные боевые горничные господина Родерика! Десу!
…
Честное слово, староста деревни Машара и знахарка Варава, подошедшие в этот момент к дому с приглашением на пир, просто спасли радостно прыгающих кролей от резких высказываний Д’Алиона. Возможно, с нанесением обиды. Ведь такое обкладывание красными флажками не каждый волк выдержит, а у благодарности должны быть границы. Не говоря уже о том, что кроли заставили испытать сильный стыд, вытащив наружу нелепую детскую мечту, о которой Родерик никогда никому не рассказывал, но явно обмолвился в бреду. В общем, весьма серьезный разговор сам собой отложился на потом.
Но оставался последний вопрос. И пропустив вперед остальных под предлогом уважительного действия, Родерик слегка задержал возле себя Лану, а затем негромко и спокойно спросил:
— Сколько?
— Простите, господин?
— Признаю, ты умна. И хорошо сбила с мысли своими горничными. Даже неспособная лгать, опять придумаешь, как не ответить. Но что стоит мне спросить других напрямую? И разве достойно начинать так свою семейную жизнь?
Несколько тягучих мгновений и опустившаяся в позу глубокой вины девушка.
— Господин, эта кроля хочет, чтобы вы ее строго наказали за глупость. Это она уговорила остальных молчать. Она полностью осознает поступок, недостойный вашей жены. Обещает никогда так не делать и умоляет о прощении.
— Я все еще жду.
— …Тридцать три. Больше на ферме не было, а Кроше вы отказали. Только девушки.
Последние слова были явно лишними. Особой вины в интонации не чувствовалось. И Д’Алион, под доносящийся откуда-то едва слышный смешок, окончательно осознал, что спокойной семейной жизни у него не будет, а лозы все-таки придется нарезать не только другим двум женам. Ничего, на то он и мужчина, чтобы преодолевать трудности да брать на себя ответственность. Особенно за… новую жизнь, наверняка зародившуюся накануне. Ведь предохраняющая Печать при перестройке Источника слетела.
Конечно, результат станет известен только через две недели, не раньше. Но учитывая вновь донесшееся злорадное хихиканье и шелест листвы, сложившийся в ехидный шепот: «Повелитель кроликов!», падший ангел, чтобы ему икалось в Серых Пределах, на мелочи размениваться не стал. И даже разозлиться на него уже не получалось.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Поэтому Родерик лишь наклонился, поднял Лану, обнял и произнес:
— Пошли, нас ждут. Дам совет. Никогда не проси богов о помощи. Пожалеешь.
Какой интересный бегающий взгляд. Похоже, ей есть что сказать. Потом. Когда начнет понимать.
Вместо эпилога. Последние точки над символамиПир закончился. Вполне успешные переговоры тоже. Да, еще будут представители с других ферм, но уже ясно, что из впечатляющего количества проживающих в предгорьях Карата «измененных», приличная часть с радостью захочет переселиться на Заставу и даже в город. В основном молодежь. Вернее, девушки, у которых здесь явные проблемы с поиском мужа. Глава филиала гильдии авантюристов будет счастлив.
Вот только Родерику придется проследить, чтобы к кроликам относились, как к полноценным подданным империи. Обещание дал, почти не задумываясь, поскольку соответствовало убеждениям, но ощущение ответной мести за свои мысли появилось. Тем не менее, можно сказать, что все благополучно закончилось. Почти. Оставалось последнее действие, приходящее именно на это время суток. Ночной сеанс связи. Как раз в разгар рабочего дня на той стороне.
Д’Алион внимательно посмотрел по сторонам. Небольшая полянка с пеньком посередине, найденная в лесу всего в нескольких десятках шагов от дома Ланы, подходила прекрасно. Печать Безмолвия сформировалась невероятно легко. Далее последовала открытая шкатулка, активированный артефакт и пройденная идентификация. Все как обычно. Только пароль был произнесен иначе. И голос, спустя некоторое время, ответил мужской. Правда, нарушивший конспирацию еще быстрее, чем обычный абонент.
— Родерик? Что-то случилось с Эриком?
И рыцарь, давно копивший раздражение, не удержался:
— Да. Он стал женщиной.
Ведь полная правда.
— Что?! Ты…
— Нет.
— А…
— Другой.
Наконец, собеседник понял, что на эмоциях долго ничего не узнает и, возможно, заметил намек на соблюдение правил. Обиделся или нет, Родерику после падшего ангела было уже плевать, главное, раздалось:
— Рассказывай.
И в ответ было дано спокойное подробное пояснение. Как положено. Ну, не считая того, что пользоваться артефактом Связи в личных целях также запрещено. Но кто попрекнет Главу Службы?
…
— Я бы хотел увидеться с этим молодым человеком. Жду вас через две недели в том самом поместье. Сестер тоже возьми. И Лаграса. Меня крайне заинтересовала история с Д’Ору. Может, наконец, удастся нащупать ниточку и прижать их. Ведь явно недоплачивают налоги. Высокородные п******!
— Понял.
— Что-то еще?
— По поводу моего задания.
— А своему куратору не можешь доложить? Мне через полчаса на совещание к императору.
— Я нашел «крота». И есть доказательства.
— …Помощник сходит. Слушаю.
После чего прозвучали очень важные, не особо отрепетированные, но весьма убедительные слова. Почему-то появившиеся лишь сегодня, после пробуждения. Когда внезапно все улеглось на свои места и стало понятно, кем был Глава культа Смерти, откуда он знал Родерика и чей скелет прикован к стене его кабинета. Остальное оказалось проще задачи для детей среднего возраста. А вот уговорить собеседника поступить, как хочет Д’Алион, было намного сложнее.
…
— Ты просишь невозможного… я подумаю.
— Благодарю.
— Теперь следующее. Поскольку задание выполнено, то я вывожу из твоего подчинения звезду магов. Трофейная команда, которая будет отправлена завтра в убежище культа, передаст соответствующий письменный приказ. Они же решат вопрос с жертвами. Тебе туда возвращаться необязательно. Новое поручение получишь при нашей встрече.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Понял.
— Тогда конец связи.
Что же, Глава имперской налоговой Службы Генрих Старофф, очень неуступчивый и упрямый старикан. Даже если припрешь полученным обещанием к стенке. Соответственно, ответ на просьбу был лучшим из всех вариантов. И жаль, что с ребятами не получилось попрощаться. Хоть эти рыцари изначально были не только усилением отряда, но и ненавязчивым контролем, однако сработались со всеми неплохо. Д’Алион даже стал забывать, что они никогда не служили вместе в Ордене и знают друг друга всего несколько месяцев. Впрочем, последний поступок наглядно продемонстрировал, что для них долг и Служба по-прежнему превыше всего, без исключений на личные отношения.
