много меньше было бы зла в мире, много добрее были бы к нам боги.
Огнеяр снова повернулся к воротам и стал смотреть на улицу, полную народом. Скородум и Дарована ничего не ответили на его речь, стараясь успеть ее обдумать хоть немного. Скородум и раньше считал Огнеяра правым. А Дарована вдруг подумала: «А зачем он сказал им все это? Зачем ему дружба ее отца? Почему Стая с радостью выбежала во двор и выстраивается напротив Скородумовой дружины, на ходу оправляя пояса и оружие?» Она боялась его глаз и клыков, за клыки посчитала его зверем и не разглядела чисто человеческой черты – он не хотел быть один. Всегда Огнеяр искал людей, хотел понимать их и быть понятым. Он готов был к дружбе и находил ее, если не мешали страх и предубеждение против оборотней. Но никакая нечисть не нуждается в дружбе. Огнеяр в ней нуждался и уже поэтому был человеком не хуже других. И пусть клыки, пусть шерсть на спине.
Понимание этого вдруг так ясно вошло в сознание Дарованы, что она охнула от удивления – как же раньше не догадалась? – поднесла ко рту руку, выглянула из-за плеча отца, стараясь увидеть Огнеяра. Но велишинцы за воротами разом закричали – к княжьему двору подъехал Неизмир.
* * *
Едва въехав во двор, Неизмир глянул на крыльцо и побледнел, невольно натянул поводья, конь его заплясал на месте, передние ряды дружины наткнулись на него и смешались.
Князь не увидел ни Скородума, ни княжны, ни бояр. Он увидел одного Дивия. Перед ним был оборотень, даже не такой, каким Неизмир видел его в последний раз, в день того поединка, а такой, каким он являлся отчиму в дурных снах – ярость зверя, соединенная с силой бога. Дивий стоял на крыльце, положив руки на резные перила, и его горящий взгляд с красной искрой на дне был устремлен прямо на Неизмира.
Наткнувшись на этот взгляд, как на раскаленный клинок, мгновенно облившись холодным потом, Неизмир растерялся – ему казалось, что он спит и снова видит дурной сон, что злая ворожба запутала его путь и вместо Велишина привела прямо в логово оборотня… что Дивий уже успел захватить Велишин и он приехал прямо ему в пасть.
– Здравствуй, князь Неизмир Чуроборский! – как из тумана услышал он чей-то голос.
Но губы Дивия были плотно сжаты, это сказал кто-то другой. С трудом оторвав взгляд от оборотня, Неизмир увидел возле его плеча знакомое лицо князя Скородума, его высокую шапку, седые усы и красный нос.
– Здравствуй, князь Скородум Глиногорский! – привычно ответил он на приветствие и тут же заговорил, опомнившись: – Но не лгут ли мне мои глаза? Кого я вижу рядом с тобой?
– Разве память твоя стала так плоха? – с грустным участием ответил Скородум. – Ведь это твой пасынок, двадцать лет проживший с тобой под одной кровлей. Это сын твоей жены, княгини Добровзоры, – Огнеяр, внук Гордеслава.
Неизмир молча смотрел на Дивия, и красный тяжелый взгляд жег его огнем, рубил топором, заставлял дрожать. Слишком давно он не видел оборотня – забыл, какая страшная Бездна глядит из его глаз.
– Войди в мой дом, князь Неизмир! – тем временем позвал его Скородум. – Нам всем есть о чем поговорить.
– Нет! – вдруг выкрикнул Неизмир, словно очнувшись, и в бешеной ярости затряс головой. И этот красноносый скоморох, обещавший дружбу и помощь, пошел против него! – Я не войду в твой дом, пока в нем оборотень! Он отвергнут богами и людьми! Душа его черна! Он – зверь, нечисть в человеческом обличье! Он – гибель для всех живых!
Огнеяр сильнее сжимал пальцы, лежащие на резных перилах, – еще немного, и по резьбе побежали бы трещины. Этого он ждал. Ему было тяжело слушать отчима, но это было то, чего он хотел. Пусть Неизмир наконец обвинит его перед людьми в том, в чем он действительно виноват.
– Так ты обвиняешь меня в том, что я оборотень, князь Неизмир? – наконец заговорил он сам. Широкий двор был полон людей, но стояла такая тишина, что слышно было только позвякиванье упряжи переминавшихся коней и голос Огнеяра. – Это правда, но от этого я никогда не отказывался. Никогда в моей жизни. Ты говоришь, что я отвергнут богами и людьми. Но боги дали мне победу в поединке перед их ликами. Скажи, какое зло я причинил тебе – и я отвечу тебе за него.
Неизмир молчал, задыхался, грудь его словно стиснули раскаленные клещи, голова кружилась, перед глазами повис какой-то горячий туман. Земля плыла под ногами его коня. Казалось, не один, а сотни оборотней окружили его со всех сторон, все они тянут к нему когтистые лапы, разевают жадные клыкастые пасти, красные взоры их жгут, как угли.
– Дарована! – вдруг услышал он возглас Светела и немного опомнился. – Княжна, ты вернулась!
– Да, моя дочь вернулась, – вместо княжны ответил Скородум. – Ей не причинили вреда. Более того – Огнеяр избавил меня от ошибки. Я обещал отдать тебе мою дочь в жены, Светел, сын Державца. Я не отказываюсь от моего обещания, ты получишь мою дочь, если сама она не откажет тебе. – В подтверждение своих слов Скородум поднял безвольную руку дочери, показывая блестящий янтарно-золотой браслет на ее запястье, знак того, что она свободна выбирать жениха. – Но теперь я буду знать, что отдаю ее не наследнику чуроборского стола.
Светел вздрогнул, как от удара плетью. Значит, Скородум на стороне оборотня.
– А раз мне не причинено вреда и не нанесено обид, я не собираюсь идти войной на личивинского князя, – окончил Скородум и кивнул на Огнеяра. – И я буду рад, если вы здесь, в моем доме, помиритесь с ним и признаете его права на чуроборский стол.
Скородум и сам не верил, что примирение возможно, но долг хозяина обязывал его сказать эти слова.
– Никогда! – прохрипел Неизмир, с трудом разжав зубы. Судорога сводила ему челюсти, он с трудом сдерживал дрожь. – Никогда я не помирюсь с оборотнем, сыном Подземной Тьмы! Ему нет места на земле, пока я жив!
– Одному из нас нет места на земле, – ровным голосом подхватил Огнеяр, но именно после его слов Дароване стало по-настоящему страшно. Теперь она полностью осознала, что они означают. – Если моя жизнь мешает тебе, князь Неизмир, – попробуй взять ее. Мы не будем напрасно проливать кровь личивинов и дебричей. Тебе нужна только моя жизнь. Мне не нужна твоя. Но ты не можешь ходить по земле одновременно со мной, и я вызываю тебя на поединок. Пусть останется один из нас, и земля вздохнет спокойно.
Светел при этих словах подался вперед вместе с конем. Огнеяр бросил взгляд в его сторону, и Светел
