силы и готовился к грядущим боям.
В новом офисе кипела работа. Одни рабочие расставляли мебель, другие таскали коробки с новой оргтехникой, третьи распаковывали ее и подключали.
Космос настоял на самой полной и тщательной проверке помещения на предмет прослушки и привел с собой специалиста по этим делам – тщедушного рыжего очкарика Антона, чем-то похожего на известного мальчишку-актера из «Ералаша».
Парень сразу взялся за дело – нацепил наушники, подключил их к какой-то странной штуковине и принялся водить ею поверх панелей декоративной обшивки стен в будущем кабинете Белова. За его действиями с уважением наблюдали Космос и Макс.
Белов с Пчелой нашли себе место потише – они перебрались в соседнюю комнату и погрузились в бумаги, что-то вполголоса обсуждая. При этом между ног Пчелы стояла приоткрытая коробка из-под ксерокса, доверху наполненная банкнотами.
Рыжий Антон на минутку прервался и с деловито-озабоченным видом повернулся к Космосу и Максу.
– Так, мужики, запоминаем все, что нужно делать, – слегка заикаясь, сказал он. – Насчет «жучков» я все здесь сейчас проверю. А вам надо будет проверять всю сувенирную продукцию, которая приходит в здание – блокноты, ручки, брелоки, зажигалки…
Кос тут же сунул ему свою зажигалку. Антон повертел ее в руках, откинул крышку, заглянул в глазок горелки, зажег и вернул хозяину.
– Нормально, – важно кивнул он и пояснил свои рекомендации: – Просто в любой мелочевке может быть передатчик. Батарейки ему хватает на полгода, и шарашит он в радиусе двухсот метров.
– Макс, если что надо – помоги, – распорядился Космос и пошел к выходу.
– Да, Космос, еще насчет телефонов… – окликнул его рыжий. – Я пришлю тебе людей – все аппараты в офисе они поставят на защиту.
Космос кивнул ему и вышел в соседнюю комнату – туда, где за большим столом для переговоров ждали завершения проверки кабинета Пчела и Белый.
– Полный пакет, пацаны, – не удержавшись, похвастался он. – Видали? Проверено электроникой!..
Космос кивнул в проем приоткрытой двери на очкарика Антона, который успел взгромоздиться на стремянку и с самым серьезным видом обследовал стены офиса слегка похожим на крышку от кастрюли детектором.
– Кос, ты про Джеймса Бонда смотрел? – скептически усмехнулся Пчела. – Там одному черту в глаз лазер вмонтировали.
– Причем здесь лазер?! – возмутился Космос. – Антон у отца в институте электроникой занимался, потом работал не где-нибудь, а в Федеральном агентстве правительственной связи и информации, понял?.. Девяносто пять процентов гарантии защиты от прослушки – это тебе не хухры-мухры!..
– За такие бабки можно было бы и все сто, – брюзгливо заметил Пчела.
– А сто тебе и Господь Бог не даст, – Космос плюхнулся на диван рядом с Белым и взгромоздил ноги на столик.
– А! – недовольно поморщился Пчела, перелистывая какие-то бумаги. – Баловство все это…
Саша и Космос быстро переглянулись. Космос фыркнул, Саша сдержался.
– Да ладно, перед выборами не помешает, – примирительным тоном сказал он и многозначительно процитировал: – «Скрой то, что говоришь сам, узнай, что говорят другие, и станешь подлинным Государем». Никколо Макиавелли…
– Слышь, ты, Никола, – Пчела оторвался от документов и неодобрительно покачал головой. – Если ты так с избирателями будешь разговаривать – пролетишь, как фанера над Парижем. Проще надо быть, тогда к тебе потянутся люди.
– Куда уж проще, еханный бабай?.. – хмыкнул Саша.
В двери переговорной появился озабоченный Макс, не говоря ни слова, он быстро подошел к Белову.
– Саша, нас это… слушают, – наклонившись к самому уху Белова, еле слышно прошептал он. – Антон там на стене нашел заклепку…
Все сразу вскочили на ноги и гуськом, на цыпочках прошли в кабинет. Стоящий на стремянке Антон повернулся к подошедшим ребятам, приложил палец к губам и показал наверх. Там, под снятой панелью декоративной обшивки, в верхнем углу стены поблескивал «жучок» подслушивающего устройства. Саша с усмешкой взглянул на крайне озадаченного Пчелу. В ответ тот лишь развел руками и молча сунул спустившемуся вниз Антону пачку зеленых банкнот.
На освободившуюся стремянку тут же поднялся Белов. Он внимательно осмотрел устройство и вдруг с мальчишеским лукавством подмигнул друзьям.
– А я вот думаю: может, ну к черту эти выборы?!.. – с наигранной задумчивостью произнес он прямо в «жучок».
– Ты что, Сань, охренел?! – тут же подыграл ему Пчела.
– Ну а что, в натуре? – продолжал дурачиться Белов. – На выборах ведь кто побеждает?.. Сильнейший! А кто у нас сильнейший?.. Во-ло-дя…
Космос и Пчела прыснули, а Белов легонько щелкнул ногтем по блестящему кругляшу «жучка» и язвительно улыбнулся:
– Володенька! Кончай пакостить, слышишь?..
XIX
В Москве весь снег давно уже стаял, а здесь, в подмосковной рощице, в низинках еще сохранились островки ноздреватого, голубовато-серого весеннего снега. На фоне одного из них суетливый и словоохотливый фотограф распорядился выкопать яму.
Пока двое хмурых рабочих ковыряли лопатами землю, Каверина готовили к съемке. Его облачили в прорезиненный армейский комбинезон и военный бушлат, обильно заляпанный грязью. После этого миловидная девушка-гримерша принялась за его лицо. Володе приклеили недельную щетину, нарисовали синяки, кровоподтеки и темные круги под глазами. Физиономия получилась жутковатая, но фотограф, заправлявший всем на съемочной площадке, остался доволен.
– Хорошо, Юленька! – проблеял он на бегу. – Займись теперь абреками, киска…
Чуть поодаль, у микроавтобуса стояли пятеро мужчин – в зимних камуфляжных куртках, с зелеными повязками на головах и с автоматами в руках. Другая девушка приклеивала им черные усы и бороды. Возле ямы расставляли свою аппаратуру осветители, а фотограф беспрестанно метался от одной группы к другой и всех поторапливал.
Сверху, с высушенного апрельским солнышком пригорка, за всей этой суетой наблюдал подполковник Введенский. Вообще-то идея подготовить серию снимков о страданиях Каверина в плену у чеченских боевиков принадлежала ему, Введенскому. Он вполне резонно полагал, что публикация их в прессе добавила бы его подопечному немало голосов сердобольных старушек-избирательниц.
И, тем не менее, такая низкопробная фальсификация была Игорю Леонидовичу не по душе. Мышиная возня внизу была ему отвратительна, впрочем, лицо его оставалось абсолютно беспристрастным.
Фотограф тем временем начал выстраивать мизансцену – расставил бородачей с автоматами по периметру ямы и с подобострастием препроводил туда главного героя – Каверина. Кандидат в думское кресло с недовольным видом спустился в яму, но оказалось, что ее края едва достают ему до пояса. Этого, безусловно, было мало.
– Идиоты! – напустился на угрюмых землекопов фотограф. – Я же говорил: по грудь надо! Это что, по-вашему, – грудь? – он не глядя ткнул пальцем в сторону
