– Илья Ефимович! – говорю тихонько капитану Иванову, который все так же молодецки шагал рядом со мной. – Как бы достать мне несколько штук таких кафелей. Вон видите, те, что виднеются на крыше. Со стен срывать не надо, а в мусоре поискать.
– Хорошо, я скажу фельдфебелю. Надо осторожно, а то, знаете, сейчас же из мухи слона сделают. Дзянь-дзюню донесут, – объясняет он, и по его бледному, худощавому лицу скользит едва заметная улыбка.
– Да я сам скажу ему.
– Нет, вы лучше чиновнику скажите китайскому, он рад будет угодить вам.
Пока так разговаривали, подходим к низенькой завалившейся каменной стенке. Перелезаем ее, идем но ветхому деревянному мостику и входим на открытую галерею знаменитой Мукденской библиотеки[23]. Здание, где она помещается, двухэтажное, очень ветхое. На один угол балкона даже опасаются и ходить, чтобы не провалиться. Не без волнения вхожу в это святилище. Комнаты не особенно высоки. Вдоль стен и поперек тянутся полки, и на них стоят ящички с книгами. Подхожу к одной полке, открываю ящик, подзываю переводчика, чиновников и прошу их объяснить, что это за книги. Все они долго смотрят, повертывают, перелистывают книгу, что-то толкуют между собою, бережно ее опять прячут и многозначительно восклицают:
– Да, это шибко хорошо написано!
– Да что написано? О чем речь идет? – добиваюсь я.
– Это так, разные умные слова! Шибко старые! – твердят они.
На этом дело и кончилось. Очевидно, как говорится, книги эти «не про них писаны». Достаю другую книгу, третью; все они тщательно хранятся в ящичках.
В залах очень уютно. Свету много. Кое-где стоят столы и тяжелые кресла, красивые, с резьбой и украшениями из слоновой кости. Пока вся наша компания ходит тут и любуется, я выхожу на балкон, который идет вокруг всего здания, и смотрю. Отсюда далеко видно. Все дворцы как на ладони. И невольно приходит мне в голову, сколько тут положено труда. Какие всё устроены хитрые сооружения. Каждая отдельная постройка, с загнутыми крышами, и всё в несколько этажей. Сначала идет крыша широкая, потом всё у́же и заканчивается драконами. По краям крыши виднеются разные фигурки, в виде собачек и других животных. А вон там висят колокольчики. Дальше опять драконы. Крыши черепичные, разных цветов: зеленые, желтые, а местами и синие. Вон подо мной виднеется каменная балюстрада-решетка. Ну что за прелесть, – чистое кружево! Но как все это старо!
Все рушится, валится и превращается в прах. Неужели и эту библиотеку постигнет та же участь? Ведь никто за ней не смотрит. Хотя какого-нибудь старика-библиотекаря приставили бы, который объяснил бы здешние сокровища, а то ходишь, как слепой, ничего не понимаешь. Ну, зарони тут кто-нибудь искру, все разом вспыхнет. Все сухо, как порох, – некому и тушить будет. Вместе с этим приходит мне в голову, – сколько раз читал я об этом Мукдене, о его знаменитой библиотеке и о том, что в городе этом находятся множество китайских святынь. И как при этом мне хотелось побывать здесь! Смотрел тогда, бывало, я на карту и разыскивал путь к нему. Вон наша Кяхта. Отсюда следую глазами по Монгольским степям и далее.
Однажды, помню, я нарочно познакомился с одним купцом, который ездил по делам в Пекин, и записал с его слов подробный маршрут туда. Нужно было от Кяхты ехать более тысячи верст в китайской двуколке, с конвоем китайской конницы, причем на каждой станции следовало платить конвою по 3 рубля на чай. Так значилось, по крайней мере, в записи. Она у меня и до сих пор сохранилась. И вдруг теперь, лет двадцать спустя, я стою, – и где же? на балконе самой этой библиотеки! И доехал я сюда, преспокойно, по железной дороге. Не пришлось мне переносить Танталовых мук, корчась чуть не месяц в китайской двуколке, да и рубликов не надо было на чай давать. Чудеса, да и только!
С верхнего этажа спускаемся в нижний. Здесь зал высокий. На полках книги завернуты в желтую шелковую материю. По объяснению наших «ученых» переводчиков, тут всё лежат книги, писанные богдыханами или относящиеся до Императорского дома. Уверять в справедливости этих объяснений я никак не могу, так как вполне убедился в малых знаниях наших спутников-чиновников.
С тяжелым чувством покинул я книгохранилище. Мне бесконечно жаль было видеть, в каком пренебрежении оно находилось. Ведь объяснить подобное разрушение последней войной – нельзя, так как дворец уже много лет до войны был обречен на погибель. Его давно никто не ремонтирует. Между тем хранить такую библиотеку в полуразрушенном доме – совершенное безумие. Чем это объяснить – я не берусь. В то же время известно, с каким почтением китайцы относятся к печати. Они даже, как мне говорили, старые негодные книги не рвут, а сжигают, дабы обрывки не валялись на земле.
Было уже около полудня. Хотя с утра стоял сильный мороз, но теперь стало потеплее. Мы все сильно промёрзли и проголодались, а между тем нам оставалось осмотреть еще самое интересное – это склады богдыханских редкостей и древностей. Выходим на обширную площадку, почти квадратную, с полдесятины величиной, покрытую сплошным снегом. Он так и хрустел под ногами. Капитан Иванов останавливается около двухэтажного здания. Двери запечатаны восковой печатью.
– Где разводящий? – кричит Илья Ефимович. – Снимай живо печать!
Входим в просторный зал или, скорей, склад. Здесь посредине помещался длинный стол, а вдоль стен виднелись шкафы, шкафы и шкафы. Все они были только закрыты, но не заперты. Открываю один, смотрю, он весь сверху донизу уставлен вазами черной бронзы. В каждом шкафу было полок 5–6, и на каждой полке штук 20 ваз, самых древних, самой оригинальной формы. Все они от времени покрылись толстым слоем пыли. Открываю другой шкаф – то же самое. В третьем – то же самое. Сопровождавшая меня молодежь, офицеры и дамы, вовсе не интересовались такого рода древностями и стремились дальше. Подымаемся во второй этаж. Здесь царил полный хаос. Точно, как говорится, Мамай войной прошел. Здесь тоже стояли шкафы вдоль стен и столы. В них хранились ящики с императорской придворной конской сбруей. И видно, что сюда, во время последнего занятия города нашими войсками, кто-то успел ворваться. Но затем этих господ, должно быть, попросили удалиться.
Это можно было судить потому, что часть столов и шкафов были приведены в полный беспорядок. На полу виднелись пустые коробки, футляры, обрывки одежд, разных ожерелий. И тут же рядом – целые сервизы дорогой посуды, серебряной, украшенной камнями и даже, как мне показалось, золотом, были совершенно нетронуты. Мы ходим, любуемся и удивляемся. Каких только вещей тут не стояло в шкафах! Из бронзы и серебра и нефрита, коралла, яшмы, бирюзы, ляпис-лазури, слоновой кости, черепахи и т. д. и т. д. Редкостные картины, древнейшие гравюры с латинскими надписями, книги, писанные на пергаменте, с рисунками, рисованными красками и золотом. Всё это валялось и на столах, и на полу. Так и тянуло наклониться и взять что-нибудь себе на память. Но я знал, что позволь я себе это сделать, то, во-первых, за мной шли китайцы-чиновники, которые следили за каждым нашим шагом, а во-вторых, – возьми я хотя какую-нибудь безделушку, и моему примеру сейчас же могли последовать и другие. И конечно, как говорил капитан Иванов, из мухи сделали бы слона.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
