Когда чашка показала дно, а в глазах уже расплывались буквы, Иван Михайлович решил прерваться. Не сразу он понял, что снаружи особняка шумят машины, и раздаются приглушенные толстым стеклом голоса. Подойдя к окну, князь отодвинул штору, выглядывая через узкую щель.
Пара внедорожников с гербами Соколовых, несколько бойцов сопровождения, и Алексей Михайлович. Даже со своего места глава рода видел, что бывший наследник крайне доволен собой, это было заметно по его жестам, уверенному шагу.
— Интересно, — произнес Иван Михайлович, и оставил окно в покое.
Конечно, он понимал, что брат обязательно вернется. Однако что заставило Алексея Михайловича чувствовать себя победителем после того, как он сбежал из родного дома, лишившись всех перспектив?
Но и бегать к старшему брату с вопросами князь не стал. Вместо этого сел в свое кресло и ткнул клавишу селектора. В том, что секретарь, служивший еще Михаилу Викторовичу, на своем месте, новый глава рода не сомневался.
— Слушаю, Иван Михайлович, — бодрым голосом ответил голос из динамика.
— Передай, что я жду Алексея с докладом у себя в кабинете через полчаса, — велел князь Соколов.
— Будет исполнено, Иван Михайлович.
Вернувшись к своим делам, глава рода и не заметил, как отпущенное им время пролетело. Брат не стал игнорировать приказ Ивана Михайловича. Внутренние распри между членами княжеской семьей не должны выходить за ее пределы, и даже ближайшее окружение не должно знать, что Соколовы не ладят.
Однако вошел Алексей без стука и доклада. Распахнув дверь, сразу же направился к креслу напротив главы рода. Мелькнувший в проеме секретарь поспешно закрыл створку, и два брата остались наедине.
— Зачем звал? — небрежным тоном спросил бывший наследник, опускаясь в кресло.
Такой оборот — без приветствия, без какого-либо намека на взаимоуважение, не стал для Ивана Михайловича новостью. В отличие от нового главы рода, старший сын был обучен правильно и четко подбирать моменты для своей речи. И подобное показное пренебрежение говорило больше, чем сами слова.
Однако попытка сыграть на эмоциях Алексею все же не удалась. Князь Выборгский ему не доверял, и к каждому слову, интонации, взгляду и жесту относился с особенным подозрением. А потому и показную грубость раскусил.
— Хотел узнать, не нужна ли тебе помощь, — спокойно ответил Иван Михайлович, глядя на собеседника, вольготно устроившегося на сидении. — Однако вижу, что ты прекрасно справляешься.
Алексей усмехнулся, закидывая ногу на ногу.
— Мы оба понимаем, Ваня, что ты сейчас сидишь на моем месте, — произнес он. — В другое время я бы, может быть, даже вызвал тебя на поединок, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву рождения. Но, знаешь, это ничего не изменит.
Князь Выборгский приподнял бровь.
— Рад, что ты понимаешь, что ваши судьбы, твоя и Анны, теперь напрямую зависят от того, буду ли я главой рода, или нет, — проговорил он. — Я полагаю, что ты узнал какие-то обнадеживающие тебя новости?
— Я получил приглашение посетить Варшаву во время переговоров между цесаревичем и его высочеством, — не стал скрывать Алексей, сцепляя пальцы в замок и кладя их на колено. — И уже подтвердил, что поеду. Так что, кто знает, может быть, и не вернусь больше сюда.
Иван Михайлович улыбнулся.
— Так ты попрощаться зашел? — уточнил он.
— И это тоже, — кивнул старший брат. — Заберу кое-какие памятные вещи, и отбуду. Посольство уже почти готово выдвигаться. Поеду вместе с ними, а там... Но не будем затягивать, Ваня, ты не меньше меня радоваться должен — никто больше не станет претендовать на твои права главы рода.
Князь Выборгский спокойно поднялся из-за стола и протянул Алексею ладонь.
— Что ж, отговаривать тебя не стану, — произнес он. — Как бы ни сложилось в Германском рейхе, знай, что этот дом всегда будет открыт для тебя.
Старший брат поднялся на ноги и с силой ответил на рукопожатие. При этом с его лица не сходила довольная улыбка.
Через минуту, оставшись наедине с самим собой, глава рода Соколовых раскрыл сообщение, которое пришло во время визита Алексея Михайловича.
Может быть, Ивана и не готовили возглавить со временем семью и занять пост в Министерстве иностранных дел. Однако держать лицо он умел, когда это требовалось. А потому и бровью не повел, когда поверх рабочих документов высветился недвусмысленный приказ государя.
«Отпусти»
В том, что за Соколовыми установлена максимальная тотальная слежка, Иван Михайлович и раньше был уверен. Теперь же убедился, и ничуть не удивился. Слишком многого жаждал Михаил Викторович, слишком во многие свои тайны посвятил детей.
И теперь, прочитав сообщение от царя, Иван Михайлович не сомневался — Алексей Михайлович действительно не вернется больше в Выборг. Но совсем не по той причине, о которой думал сам старший брат.
Впрочем, Иван Михайлович больше не испытывал к нему никаких чувств. И думал о будущем рода — именно так его учили с детства. Не род для человека, а человек для рода.
А если человек угрожает роду, как это случилось с Алексеем и Анной, что ж... Тем хуже для них.
* * *
Кремль, кабинет цесаревича. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .
— Игорь Михайлович, мои «Стражи» будут рядом постоянно, — напомнил я, глядя на наследника престола. — Но учитывайте, что их первоочередная задача — вывести вас из-под огня. Про других членов посольства установок я никаких давать не стану, спасение утопающих дело самих утопающих.
Цесаревич спокойно кивнул, продолжая перебирать бумаги на столе.
— Вы, Дмитрий Алексеевич, полагаете, что мы зря так рискуем, отправляя меня на переговоры в откровенно враждебную Варшаву с не менее враждебным принцем Германского рейха, — заметил он, оторвавшись от своих документов. — Однако смею вас заверить, я уже все просчитал лично. Никаких лишних жертв среди членов посольства не будет.
Я кивнул, не став уточнять, какая участь уготовлена бывшему наследнику Соколовых. Государь не мог приказать Ивану Михайловичу выгнать брата с сестрой на мороз. Но он мог от них избавиться чужими руками. Поляков или немцев — не столь важно.
Главное, что и ни у кого не повернется язык сказать, что это новый князь Соколов от брата избавился.
— Я проследил все контакты польских сепаратистов, — заговорил я после короткой паузы. — По крайней мере те, до которых мы смогли дотянуться. План у них простой, ненадежный. Вполне вероятно, что добраться до Варшавы у них и не получится.
— Немцы тоже не лаптем щи хлебают, Дмитрий Алексеевич, — покачал головой цесаревич. — И как только поймут, что сепаратисты не способны справиться с задачей, Германский рейх зальет польской кровью всю свою землю. Зачистка будет максимально жесткой и бесчеловечной, чтобы у других народов, которые вскоре окажутся под пятой немцев, не осталось иллюзий.
Игорь Михайлович рассуждал верно.
Герберт фон Бисмарк — будущий кайзер, несмотря на все попытки его очернить, он вновь стал наследником. Но его репутация не пострадает, ведь приказ о зачистке польского населения отдаст Вильгельм. Возможно, получит прозвище Кровавый в учебниках истории, но для внука таким образом создаст возможность начать правление в куда более благоприятных условиях.
Немцам тоже ведь нужна и земля, и ресурсы, и рабочие места. Своего населения у Германского рейха не мало, а с уничтожением поляков освободятся должности, предприятия...
— Вы так переживаете за меня, Дмитрий Алексеевич, — улыбнулся наследник престола. — Может быть, передумаете, и присоединитесь к посольству? Время еще есть.
— Я действительно очень выигрываю от того, что вы стали цесаревичем, Игорь Михайлович, — улыбнулся я.
Потому что это освобождает меня от необходимости самому занять это место. Впрочем, и к самому Стремневу, а теперь Милославскому, я успел проникнуться уважением. Он был умен, достаточно серьезен и умел. Работать с таким человеком крайне приятно.
