складов, жильцы Нового Коттеджа и Эссекского Причала. – Дан кивнул на два дома, окна которых выходили прямо на место трагедии. Но вот некая миссис Колуэлл с Брейди-стрит указывает, что среди ночи слышала крик женщины: «Помогите! Убивают! Полиция!» Судя по звуку голоса, женщина убегала в сторону Бакс-роу. Но самое интересное, миссис Колуэлл не слышала при этом шагов.
Дан направился к Брейди-стрит, которая пролегала перпендикулярно Бакс-роу, остановился возле газового фонаря на столбе:
– Последний источник освещения, дальше, на Бакс-роу, темнота. Предположим, Мэри Энн стояла здесь, ожидая, не появится ли клиент. И он появился.
– Так пойдем повторно допросим миссис Колуэлл.
– Нет, мы сделаем по-другому. – Дан огляделся, выбрал из прохожих шустрого разносчика газет, свистом подозвал его.
Курносый мальчишка лет десяти в длинном не по росту пиджаке и лихо заломленной кепке шустро подбежал:
– Газету, мистер?
– Оставь себе. – Дан показал ему монету. – Хочешь заработать шиллинг?
– Что нужно делать, мистер?
– Скажи, ты знаешь, кто живет в этом доме?
– А как же, я всех здесь знаю. Мистер Кортни с семьей, он работает на причале. Мистер Смит, он холостяк, столяр. И миссис Колуэлл, старенькая вдова. Она хозяйка дома.
– Расскажи про вдову.
Мальчишка рассмеялся:
– Да она сумасшедшая. Однажды я принес ей «Стар», а она рассказала, что ночью за окнами ходили фейри и пели рождественские гимны. Ей все время что-то такое слышится. То волки на улице воют, то дьявол крыльями хлопает.
Дан вручил парню шиллинг и отпустил.
– Элементарно, Хадсон. Единственная свидетельница, которая утверждает, что слышала крик, страдает старческим маразмом и слуховыми галлюцинациями. Узнав, что неподалеку произошло убийство, тут же придумала вопли о помощи.
– Но, может, на этот раз она действительно что-то слышала?
– Возможно. Только поймем мы это гораздо позже. Теперь пойдем в морг уайтчепелского работного дома. Мне нужно осмотреть тело.
Ночлежное заведение располагалось неподалеку, на углу Бейкерс-роу и Томас-стрит. Покойницкая при лечебнице – темный, вонючий кирпичный сарай – была заперта на ключ. Послали за сторожем. Спустя полчаса явился трясущийся, приволакивающий правую ногу старичок. Взглянув на бумагу от сэра Чарльза, которая предписывала оказывать предъявителю сего всяческое содействие в полицейском расследовании, сторож трясущимися руками отпер дверь.
Внутри было темно, пахло нечистотами и смертью. Под ногами что-то тихо похрустывало.
– Вши, – коротко пояснил сторож. Настя сдержанно взвизгнула.
Убитая лежала в гробу, обмытая и причесанная, одетая в простенькое темное платье. Она была маленькой, хрупкой, с каштановыми, начинающими седеть волосами. Дан внимательно оглядел покрытое морщинками лицо с мелкими чертами. На обеих скулах отчетливо виднелись кровоподтеки. Шею прикрывала полоса ткани. Дан приподнял ее, осмотрел длинную, от уха до уха, рану на горле.
– Придется раздевать.
Сторож вышел и вернулся с еще одним пожилым мужчиной. Вдвоем, ничуть не смущаясь, они принялись деловито освобождать покойницу от одежды.
– Что ты хочешь тут увидеть? – шепотом поинтересовалась Настя. – Я тебе и так все расскажу, да и в полицейском протоколе есть результаты осмотра.
Дан пожал плечами – он не знал, что ожидает найти, но чувствовал: должен увидеть труп без одежды. Сторожа сняли платье и отступили. Настя, видавшая всякие виды, болезненно передернулась и отвернулась от окоченевшего худенького тела. Дан подошел ближе. Брюшную полость безжалостно вспороли – начиная от середины нижних ребер, вдоль правого бока, в нижней части таза, к левой стороне живота. Рана была неровной. Живот также был прорезан в нескольких местах. На лобке виднелись три колотые раны.
Мэри Энн дошла до последнего фонаря на Брейди-стрит и остановилась. Она прогулялась уже по всем улицам Ист-Энда – безрезультатно. Подумалось, что все же надо идти в «Сковороду». Ее знобило, мокрая одежда неприятно холодила тело. Как бы не заболеть… Если в трактире не найдется желающих быстрой любви, может, кто-нибудь хоть угостит джином и она согреется.
Из темного переулка между домами выступил силуэт. Мэри Энн присмотрелась: мужчина.
– Развлечься хотите, мистер? – привычно выкрикнула она.
Человек бесшумно приближался, ступая мягко, по-кошачьи. Вскоре он оказался рядом, остановился подле женщины, ласково улыбнулся. Взял за руку, повернул туда-сюда, осматривая предлагаемый товар. Мэри Энн не сопротивлялась: она привыкла к подобному обращению. Сейчас он ухватит за грудь, хлопнет по заду, потом решится на покупку.
Но клиент не торопился ощупывать проститутку. Он продолжал смотреть на нее.
– Пожалуй, я хочу развлечься, – едва слышно шепнул он.
Пальцы на ее запястье сжимались все сильнее, превратились в тиски, причиняя сильную боль. Женщина попыталась вырваться, но человек держал крепко. Тогда она скосила глаза, взглянула на него и застонала от ужаса. Когда казалось, спасения уже не будет, эти железные пальцы переломят ей кость, человек наконец отпустил ее, прошептал:
– Беги…
И она побежала в сторону Бакс-роу, звериным инстинктом выбрав самую темную улицу, надеясь затеряться, спрятаться во мраке. Задыхалась от невыразимого страха. Сил кричать не было. В непроглядной черноте Бакс-роу раздавалось только ее хриплое дыхание и топот ботинок по мокрым камням мостовой.
Из-за паники она не слышала ничего. Не услышала и шагов преследователя. Он налетел из темноты, сбил с ног, повалил на мостовую. Смеясь, задрал на ней юбку. Она лежала не шевелясь. Знала: если закричит, человек пустит в ход то, что сжимает в левой руке. Пусть он сделает свое дело и уходит, пусть. От нее не убудет.
Мэри Энн почувствовала, как с нее стягивают панталоны. Ничего, не впервой. Иногда приходилось уступать самым буйным клиентам бесплатно – жизнь дороже.
Она попыталась расслабиться, принять его в себя, может, даже изобразить удовольствие, лишь бы он не злился. Но он медлил – она физически ощущала голым телом его острый как нож взгляд. Человек застонал, в этом звуке были похоть, дикое желание, звериное возбуждение и… ненависть.
Острая боль пронзила лобок, потом еще раз, еще – теплое потекло по бедрам и ногам, капало с тихим звуком на мостовую. Он захрипел, учуяв запах крови, – дикий зверь, городской хищник.
Тогда она издала наконец слабый крик о помощи, но на лицо опустилась тяжелая рука. Твердые пальцы с силой сжали щеки, давя звук в зародыше. Мэри Энн молча заплакала. Острое, беспощадное вошло между ног, кромсая нежную плоть внутри, разрывая и вырезая то, что делало ее женщиной. Лезвие ходило взад-вперед. Убийца навалился на нее, в такт движениям руки подергиваясь всем телом, издали их можно было принять за любовников. Мэри Энн потеряла сознание от боли, мужчина коротко вскрикнул и упал на нее, извиваясь в конвульсиях наслаждения.
Потом он еще долго трудился над неподвижным телом. С удовольствием истинного художника, сумевшего воплотить прекрасный замысел, резал грудь и лобок. Вогнал инструмент в
