— Жгучую Смерть Андипала. А что?
— А я — Отклонитель Гупты.
— Ну, и что из этого? — все еще недоумевал младший брат.
— Ты помнишь, что нам говорили в школе по поводу возможных эффектов комбинированного применения этих заклинаний?
— Нет, — с гордостью тут же отозвался Иудав.
— И я — нет…
— Ну, и зачем спрашивать?
— А затем, что подозреваю я, что отклонилась у нас не твоя Жгучая Смерть, а вор. Вместе с кувшином.
— Куда?.. — словно боясь поверить в сказанное, медленно, шепотом едва выговорил Иудав.
— Не знаю…
* * *
— …И ты ЧТО?!
— И я, получив свободу, побежал искать Фатиму. Я думал, что, попав в мир смертных, что еще не удавалось ни одному джину за всю историю существования нашего племени после порабощения калифом Сулейманом, по-прежнему смогу владеть своей магией…
— Ты не собирался возвращаться, — бесцветно констатировал факт Волк, сжимая рукоять меча так, что костяшки побелели. — Ты, старый саксаул, не собирался возвращаться в свой вонючий кувшин, даже когда нашел бы эту Потьму.
— Фатиму…
— Какая разница!!!
— Я нашел ее… Она поддалась моим уговорам, и мы… Но через насколько часов я почувствовал… Я превратился в больного немощного старца!.. Моя магия утекает из моей разбитой смертной оболочки вместе с жизнью, как вода из дырявого ведра. Нет, все-таки джины не предназначены для жизни в мире смертных… И я убедился в этом ценой своей жизни. Попасть обратно в кувшин — моя единственная надежда. Помоги мне найти его, о справедливый юноша!.. Твой гнев оправдан, я виноват перед твоим другом и тобой… Но сейчас… Если ты мне не поможешь, ты никогда больше не увидишь его… Даже если ты найдешь кувшин после моей смерти, никто другой, ни один даже самый великий маг на свете не сможет помочь ему вернуться в ваш мир.
— Ну почему, почему ты, из всех людей вокруг, выбрал именно моего Ивана?!
— Потому, что он был больной, его естественная защита ослаблена, и он мог слышать мой призыв. Но это не главное. Главное то, что из всех людей, которых я видел или чувствовал с тех пор, как совершил свое открытие, он был единственным, кто согласился бы заменить меня на время, даже если бы был абсолютно здоров…
— Ах, ты ж, саксаул недобитый… — начал угрожающе подниматься с ковра Волк.
— Поставь себя на мое место, о, Сергий!.. — взмолился джин.
— Ты эту тактику на Иване пробуй!..
Но, несмотря на кипящую и выплескивающуюся через края возмущенного разума ярость, Волк последовал совету старика.
— Ты абсолютно уверен, что твой кувшин находился именно в той куче? — угрюмо поджав губы, спросил он через несколько минут.
— Абсолютно! Она сорок лет лежала на этом месте, и никто ее не убирал — она только росла и покрывалась пылью со временем!..
— Может, это были тимуровцы?
— Кто-о?!
— Тимуровцы. Люди из войска хана Тимура. Один мой друг рассказывал, был такой в ваших землях не так давно. А, может, до сих пор жив. Его гвардейцы так пошутить любили. Например, у трактирщика, бывало, спросят, любые ли он деньги берет. Тот, естественно, и рад. А они расплачиваются за обед ракушками вместо нормальных денег. Тот начинает возмущаться, а они ему — что на эти ракушки где-нибудь в Узамбаре слона купить можно… Или придут под вечер к рыбаку и спросят: "Сети нужны?" А у того есть, он и ответит, что нет. А утром смотрит — сетей и нету…
— Никогда про таких не слышал, — ворчливо отозвался Шарад. — Соврал, наверное, твой друг…
— Иван-то?.. — мысль о том, что Иван может соврать, Серому была так же чужда, как ракушечные деньги — порядочному сулейманскому трактирщику.
— Иван? — переспросил джин. — Твой благородный, доверчивый друг Иван? Нет… Но, все равно, я не думаю, что…
— Постой! — вдруг хлопнул себя по лбу Серый. — Я же сегодня, когда в ваш этот постоялый двор заходил…
— Караван-сарай, — подсказал Масдай.
— Ну, да, вот… Так я же видел, как из ворот выходил старьевщик с тележкой. А на ней, естественно, куча всякого хлама!.. Мы можем спросить у хозяина — может, он его знает?..
Через пять минут удрученный Сергий вернулся в комнату. Караван-сарайщик Маджид не знал этого старьевщика, и вообще видел его в первый раз.
Единственная ниточка, связывающая его с Иваном, не успев размотаться, оборвалась.
Это был конец.
— Я не знаю, где его искать, — угрюмо опустился на Масдая Волк. — Конечно, можно обойти всех старьевщиков и мусорщиков Шатт-аль-Шейха и все городские свалки, но что-то мне подсказывает, что пользы от этого не будет… А ты… Послушай, Кроссворд…
— Шарад.
— …Ты же обладаешь еще какими-то остатками магии. Почему ты не можешь воспользоваться ими, чтобы найти свой драгоценный кувшин?
— Потому, что это усилие убьет меня, о прозорливый отрок, — вздохнул джин.
— А, может, нам тогда надо обратиться к каким-нибудь предсказателям там… Или гадальщикам…
— Предсказателям!.. Гадальщикам!.. Шарлатаны!!!.. — презрительно фыркнул Шарад. — Да я с закрытыми глазами гадаю и предсказываю лучше самого прославленного из них!..
— Вот и погадай!!! — взорвался Серый, и, если бы не опасение вытрясти невзначай дух из старика, ухватил бы его за грудки, как давно чесались у него руки. — Раз не можешь придумать ничего получше — погадай!..
— Погадать?.. Погадать?… Погадать МНЕ?!.. Отрок Сергий, ты самый гениальный юноша, когда-либо встречавшийся на моем пути!!!
* * *
Фарух обессилено опустился на песок на самом берегу моря и обнял руками колени, потом голову, потом — снова колени.
Абсурдность ситуации от этого не менялась.
Краденый ящичек все еще лежал неподалеку, слегка омываемый прибоем, там где он его бросил, когда, взмахнув руками, попытался удержаться на ногах и не удержался, увидев, где очутился.
Остров оказался маленьким и необитаемым до безобразия. В середине его возвышалась невысокая гора, поросшая редким корявым лесом с куполообразной голой вершиной. Склоны ее были усеяны костями крупного рогатого и не очень скота, что оптимизма тоже не добавляло.
Что он тут делает?
Как он тут оказался?
И, самый важный вопрос — во сколько ближайший рейс до Шатт-аль-Шейха?
Ни на один из этих вопросов ответов с самозабвением предававшийся греху уныния Фарух дать не мог.
Впрочем, чего еще можно было ожидать от его судьбы-злодейки, угрюмо размышлял он…
Сейчас он начинал понимать, что все его злоключения начались с того самого далекого дня в детстве, когда верблюд из какого-то каравана чуть не наступил на него. Веселый караванщик с крашенной хной бородой поднял его на руки, и, чтобы он не ревел, прокатил на своем верблюде два раза мимо дома. И тогда маленький Фарух понял, кем хочет быть, когда вырастет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
