моему горлу.
— Не стой здесь и не притворяйся, что она что-то для тебя значила, — прорычала я, чувствуя, как во мне поднимается горе из-за того, что эта сука ответственна за тот самый вирус, который убил мою сестру. — Я видела, что делают такие люди, как ты, в «Ройом Д'Элит». Я знаю, какую боль вы причиняете, какую кровь проливаете. Ты не способна любить кого-то, кроме себя.
— Ты ошибаешься, — сказала она с волнением в глазах. — Я любила тебя и Джози больше всего на свете. Но общество отравило тебя. Теперь тебе слишком поздно быть такой, как я.
— Я скорее умру, чем стану такой, как ты, — выплюнула я, испытывая отвращение от одной только перспективы.
Ее глаза потемнели, и она сжала пистолет в руке, как будто хотела выстрелить. Но она этого не сделала.
— Полагаю, в конце концов, я наказала вас всех. Возможно, ты заслуживаешь ожидающей тебя судьбы, Татум. Возможно, это научит тебя ценить власть. Потому что теперь все это течет в твоих венах.
— Ты имеешь в виду вакцину? — Я зарычала.
— Да, — вздохнула она. — После того, как я обманом заставила твоего отца украсть вирус и новую вакцину из его собственной лаборатории и передать их одному из контактов Троя, Мортезу, вскоре стало ясно, что вакцина не совсем эффективна. Но это не был полный провал. Камеры слежения засняли его, и вуаля, у всего мира появился новый враг. Врага, которого я сделала из него, — промурлыкала она. — В последние дни его все ненавидели, его показали слабаком, каким он был…
— Мой отец не был слабаком! — Я взревела, и она шагнула вперед, прижимая пистолет к моему бедру.
— Ты можешь нам понадобиться, девочка, но ты не нужна нам вся. Следи за своим тоном, или я начну тебя наказывать прямо сейчас.
— Какое наказание? — Прошипела я.
Она начала улыбаться, и я сделала глубокий вдох, чтобы не броситься к ней, держа голову ровно, готовясь к следующему шагу. Но было почти невозможно оставаться в том спокойном месте внутри меня. Потому что эта сука была причиной всего этого. Она была ответственна за смерть моего отца, за то, что от него остался только прах, за то, что он никогда больше не обнимет меня, за то, что я никогда не услышу его голоса и не почувствую его прикосновений. Он ушел из-за этой ужасной женщины. И я позабочусь о том, чтобы к концу этой ночи она истекла кровью у моих ног.
— У нас есть время до утра, прежде чем прибудут мои люди, чтобы отвезти тебя в нашу новую лабораторию в горах, чтобы мы могли возобновить нашу работу по созданию вакцины. Я не могла в это поверить, когда Трой обнаружил тебя и тайну, которую ты хранишь. Судьба свела тебя с его собственным сыном и игра началась. Я нахожу довольно забавным, что именно то место, где твой отец пытался тебя спрятать, привело к тому, что я нашла тебя снова. И каким восхитительным сюрпризом стала твоя чудо-кровь. Думаю, твой отец все-таки сделал что-то стоящее.
Я тяжело задышала, а пальцы впились в ладони.
— Я больше не пойду в какую-то гребаную лабораторию.
— Так и будет. И ты прольешь кровь за нас в уплату за высокомерие своего отца, — сказала она разочарованно. — Трой был в ярости, когда тебя спасли из его лаборатории в первый раз, поэтому мы примем меры, чтобы гарантировать, что это больше не повторится.
— Какие меры? — Я сплюнула.
Она потянула за веревку рядом с занавесками, и они отодвинулись, открыв балкон, с которого открывался вид на большую комнату с двумя огромными деревянными крестами, установленными рядом друг с другом. Нэш и Блейк были привязаны к ним ремнями, раздеты до боксеров, их руки и ноги были прикреплены к деревянному кресту X. У Нэша на груди был нарисован ярко-красный крест, а у Блейка — синий, что выделяло их как гребаный скот.
— Нет! — Я ахнула от ужаса, вскакивая со своего места, когда откуда-то снизу зазвучала громкая музыка.
Гнев и страх кружились в их глазах, когда они боролись со своими оковами, но я не думала, что они могли видеть меня в свете прожекторов, светивших им в глаза, заставляя мое сердце сжиматься в узел от ужаса.
— Блейк — Нэш! — Я закричала, и их глаза расширились, когда они еще сильнее боролись, чтобы освободиться, выкрикивая мое имя в ответ.
— Отпусти их! — Закричала я, поворачиваясь к Карен, собираясь схватиться за пистолет, когда дверь открылась и другие Гроссмейстеры ввалились в комнату, занимая места, чтобы посмотреть шоу, хотя Троя среди них не было. Охранник подошел ко мне сзади, положив руку на автомат у бедра, и мотнул головой, приказывая сесть.
— Это мир, где собаки едят собак, Татум, — ледяным тоном сказала Карен, занимая свое место как раз в тот момент, когда охранник толкнул меня рядом с ней. — И я бы предпочла быть питбулем, чем чихуахуа.
— Если ты причинишь им боль, я причиню тебе такую боль, что ты будешь молить меня о смерти, — поклялась я, страх захлестнул меня всепоглощающей волной.
Карен жестоко улыбнулась мне.
— Или, возможно, когда они умрут и ты смиришься с тем, что никто больше не придет тебя спасать, ты поймешь, что у тебя никогда не было шанса захватить дворец богов.
Вкус крови из разбитой губы наполнил мой рот, и я сплюнул ее на пол, щурясь от яркого света, который был направлен прямо в мое гребаное лицо.
Мои мышцы напряглись, когда я попытался поднять руку, чтобы прикрыть глаза, но наручники на запястье остановили меня.
Огромный крест, к которому я был привязан, был жестким и твердым, а металлические наручники, удерживавшие мои запястья, больно врезались в кожу. Мои ноги едва касались пола, и я, бормоча проклятия, поскользнулся на дюйм, отчего наручники сильнее впились в запястья.
— Нэш? — Справа от меня позвал Блейк, и я хмыкнул, все еще щурясь от света, пытаясь разглядеть фигуры в комнате за ним. Татум была где-то там, я слышал ее, я был уверен в этом.
Но фигуры были не более чем расплывчатыми силуэтами при таком ярком свете, что невозможно было разглядеть лица людей, которых я поклялся убить.
— Где Татум? — Взревел я, мое горло саднило от того, сколько раз я выкрикивал эти слова в темном пространстве за последние полчаса, пока нас вот так бросили связанными. — Она там, наверху? — Спросил я, покосившись на балкон, но это было бесполезно, свет был
