– Он малыш, – сказала она. – Он тебе не угроза.
На лице исполина не отразилось никакой реакции.
– Его отец не был мне угрозой, и все же я убил его.
Лани подавила рыдание за стеной воли. Вдруг это ложь, просто издевка – чтобы увидеть, как ты отреагируешь.
Она смотрела на мясника перед собой и не видела никакой насмешки, никаких эмоций, кроме гордости убийцы, описывающего свои «подвиги».
Итак, он мертв, но сейчас не время скорбеть по твоему другу, а время защитить твоего сына.
– Клянусь, этот мальчик не сын принца Тейна.
Великан пожал плечами.
– Мой народ безразличен к отцам. Тебе и твоему сыну не нужно бояться меня, принцесса. Во всяком случае пока. Я вызвал тебя не поэтому.
Она нервно ждала, слишком встревоженная, чтобы поверить ему, и слишком ошеломленная, чтобы думать наперед.
– Я привел тебя сюда, чтобы дать тебе выбор. Ты не дочь Островов, следовательно, ты мне не враг. А еще ты осталась без мужа. Я предлагаю тебе нового.
Мысли все не шли на ум. Лани хотелось только плюнуть ему в лицо, или с криком выбежать из зала, или и то и другое. Может ли все это быть дурным сном? И скоро я проснусь в своей постели от плача моего голодного малютки?
– За кого ты хочешь выдать меня замуж? – Голос едва ли звучал как ее собственный.
Заскрипело дерево, когда великан шевельнулся на крохотном троне; внезапно его лицо стало холодным, как горы ее родины.
– За себя.
Судя по тому, как он смотрел на Лани, монстр ожидал, что она придет в ужас.
– Но у тебя есть выбор, принцесса. У каждого должен быть выбор.
Она хотела спросить, но знала, что ответ ей не понравится.
– Ты можешь выбрать смерть, если желаешь, для себя и ребенка. Я не стану тебя винить. Все пройдет быстро и безболезненно.
Лани дышала и тянула время. Знакомый ход переговоров принес, по крайней мере, некое подобие спокойствия. Этот Букаяг непременно рассчитывал, что она будет парализована испугом, слишком потрясена и, возможно, наивна, чтобы понять, хочет ли он ее в жены, – что ж, это давало ей власть.
Вероятно, я смогу задержать его? Но с какой целью? Кто нанял этих людей и откуда они явились? Это действительно был мой отец? Или господин Санхэра? Наранский Император? Они пришли сами по себе? Возможно ли, что король Фарахи жив и в этот самый миг собирает армию для отвоевания дворца?
– Король Фарахи мертв, его армия разгромлена. Мой народ заново заселит эти земли, а править ими буду я. Как моя жена ты займешь почетное место в моем доме, а твоего сына я приму как своего. – Лани заморгала, вновь удивленная, и он усмехнулся.
– Не в пример твоему народу мы, аскоми, уважаем матерей – они правили нами много поколений. Ты будешь королевой моих приверженцев, Лани, ты станешь их богиней.
Все ее вопросы и мысли пришли одновременно, нечеткие и исковерканные страхом. Все это может быть ложью. Ну разумеется. Она никогда не слышала об «аскоми». И просто посмотри на них – да они вообще люди?
Но они не обидели женщин дворца, не только ее. Какие пираты и налетчики ведут себя столь сдержанно? Их поведение было галантным, незлобным. Они действительно боготворят женщин? Может, и так. А если верно это, возможно, и остальное тоже?
Лани заставила себя вновь посмотреть на монстра, от его жуткого лица до запятнанного кровью тела. Удастся ли ей приручить этого непроницаемого мужлана? Боги свидетели, он здоровенный! В нем, должно быть, семь футов росту! Смогут ли они вообще соединиться как муж и жена? Были ли они вообще одной породы? Не разорвут ли его сыновья ее лоно?
– Мне нужно время. Это слишком много. И слишком быстро.
– Тем не менее ты решишь сейчас, и мы поженимся сегодня днем. Или остается другой выбор.
Ее сердце забилось в груди еще быстрее. Сегодня днем?
Лани подумала о Кейле и возблагодарила богов, что его здесь нет – что он в безопасности где-то вдали и живет своей жизнью, а не стал еще одним трупом рядом с братьями. Она гадала, получил ли он ее письмо, не было ли оно перехвачено, не спешит ли он в этот самый миг обратно к ней. У нас было почти все, Кейл-че. Ты мог бы вернуться домой, и мы могли бы остаться вместе и растить нашего сына под защитой твоего брата. Возможно, мы были бы счастливы.
Но она знала, что это всегда было не более чем девичьей мечтой, и мысли принцессы вернулись к великану перед ней: толстым звеньям цепей, которые он носил как одежду, невероятно большому мечу около него, бесстрашным чуждым глазам. Даже если король жив, что может сделать его армия против таких созданий? Клянусь духами, они захватили дворец за одну ночь! Они прикончили его людей, как свиней! Кто вообще может остановить их, если не Фарахи? Иначе зачем было им нападать первыми?
– Я принимаю твое предложение.
Брови Букаяга приподнялись, и на мгновение он выглядел неуверенным, почти смущенным, как мальчишка, но это выражение быстро исчезло.
– Я доволен. – Он отвел взгляд, как будто не ожидал такого ответа. – Охранник проводит тебя в любую комнату, где пожелаешь остаться. Можешь взять себе одну служанку из тюрьмы. Я пришлю за тобой позднее.
– Сестра короля. Кикай. Она где-то у вас. Мне нужна она.
Ее «жених» сузил свои яркие глаза, явно снова застигнутый врасплох. Он выдержал паузу, прежде чем заговорить, и его речь была медленной.
– Очень хорошо, принцесса. Я приведу ее. Что-нибудь еще? – Эту последнюю фразу он произнес язвительно, но что с того.
– Мужчины, которые привели меня сюда. Они что-то сказали и засмеялись. – Лани повторила их слова так буквально, как только могла. – Что это значит?
Бледное лицо Букаяга слегка порозовело, что показалось напрочь несуразным и не к месту. Он прочистил горло.
– Они сказали, ты составишь мне прекрасную партию.
Она смотрела на него и заподозрила, что это не прямой перевод, но решила, что основной посыл передан верно.
– В таком случае осталось лишь одно. – Лани молилась, чтобы не переборщить, но крохотный след замешательства, который она увидела в лице варвара, подстегнул ее. – Я принимаю твое предложение, но у моего народа овдовевшей жене полагается траур по мужу. И до истечения этого срока я не могу за тебя выйти. Это было бы скандалом.
Его глаза вспыхнули, но он это проглотил.
Он что, испытал облегчение? Какой в этом смысл?
– Три месяца, – сказала Лани, прежде чем он успел спросить, и дыхание перехватило, хотя она отчаянно пыталась казаться бесстрашной. Он сверлил ее невозмутимым взглядом.
– Три месяца. Договорились. Но отныне ты будешь изображать королеву – если не в спальне, так в моем зале, на благо моих приверженцев.
Лани кивнула, стараясь оставаться хладнокровной. Затем, надеясь удивить его снова, она резко развернулась и направилась к выходу. Она почувствовала: стражник не решается остановить ее.
Тот поглядел на нее, затем на своего хозяина, и шагнул в сторону с легким кивком.
Ей удалось – ну, почти – спрятать окрыленно-перепуганную улыбку.
Если они боготворят собственных женщин, подумала она, пусть боготворят и меня тоже. Я притворюсь достойной невестой этому варвару и сделаю его моим защитником, клянусь жизнью моего сына.
Она остановилась, в последний раз оглянулась на громадного «короля» и взглядом сообщила ему, что действительно приняла эту сделку – что, как только они обвенчаются, она ляжет с ним как его жена, без страха. Она увидела его любопытство и похоть, как бы он ни пытался их скрыть, и узнала все, что ей нужно.
Благодарю тебя, Просветленный, за то, что он говорит на моем языке, и за его уродство, ибо это сделает мою привязанность снисхождением. И благодарю тебя за то, что смогу три месяца молиться о чуде и о его смерти.
Высоко держа голову, она вместе с Тхао покинула зал, убедившись, что покачивает бедрами. Я надеюсь, ты глупец, Букаяг, и надеюсь, эти островитяне дадут отпор и уничтожат тебя и твою стаю кровожадных псов. И хотя бы сейчас я надеюсь, Фарахи не умер и возглавляет свое войско, ибо мне хочется увидеть, что он с тобой сделает. Но в противном случае меня устроит роль богини.
