эйдос; когда она как-нибудь выразила свой смысл, т.е. имеет энергию своей сущности, когда субъект общения, будучи энергийно-оформлен, начинает сам самостоятельно пользоваться этой энергией, активно воплощая ее на себе и на других вещах. Но это и значит, что субъект общения знает имя объекта общения (194). Если имя не есть фактор самой действительности, не есть сама социальная (в широком смысле слова) действительность, тогда существует только тьма и безумие (41); такое осмысленное общение (общение с вещью, людьми. – В.П.) возможно только в имени вещи… Но человеческое общение, т.е. общение в разуме, возможно только при помощи имен (192). Знать имя вещи, значит быть в состоянии общаться и других приводить в общение с вещью (194). Только это дает мне возможность осмыслять для себя окружающие меня вещи, именовать их, понимать их и вступать с ними в общение (187); не знают имени, не имеют имени, глухи и немы к себе и к другому (105).
10. Ситуации именования. Наименованная сущность (128); именуемая вещь (186); само имя все меньше и меньше именуется (167); именуемая сущность (186); если отнять саму сущность вещи, то и у именующего отнимется энергия вещи (192); что такое зрячее, или именуемое, расчленимое и осмысленное нахождение себя в себе же? (97); нельзя сказать об энергии, что она только во мне, именующем, или только в именуемой мною вещи; и эта ноэма-идея не последнее. Все-таки в ней есть противопоставление мыслящего и мыслимого, именующего и именуемого (188 – 189). Это значит зафиксировать миф данного предмета и дать ему имя (202); можно говорить о логосе эйдетического логоса и о логосе схемного логоса. Первое есть то, что именуется в научном обиходе логикой, второе – то, что именуется в научном обиходе математикой. Термины эти требуют разъяснения (214 – 215). Я бы только воздержался от наименования этой логики формальной логикой (216).
11. Философия имени, диалектика имени. Теоретическая философия имени и должна обследовать все эти специфические связи, в нем таящиеся, – мифологические, диалектические, топологические, аритмологические, логические, софийные, энергийные и т.д. (227); философия имени есть и диалектическая классификация возможных форм науки и жизни, что и понятно, раз само имя есть не больше, как познанная природа, или жизнь, данная в разуме, разумеваемая природа и жизнь (228). Диалектика имени, а не его формальная логика, не его просто феноменология и не его метафизика интересуют меня здесь (41). Все это – диалектически необходимые и диалектически точные формулы и категории моментов имени, а не та эмпиристическая и психологистическая неразбериха, которой полны традиционные руководства по языкознанию (195).
а. Имя и знание (195).
б. Безымянный. Не ищите реальности только в безымянном, бессловесном и хаотическом (47).
в. Наименование. Как бы субъективно ни преломлялась карандашность в моем сознании, – покамест я имею дело именно с карандашами, в моем наименовании карандаша карандашом в каком-то пункте кроется весь смысл карандашности целиком, весь его эйдос (187).
индивидуальность (индивидуальный)
1. Сущее как таковое, т.е. данная индивидуальность, уже неравнодушная к своей определенности и эту свою смысловую и индивидуальную определенность дающая (126).
2. Эйдос есть индивидуальная общность. Каждый эйдос, будучи своеобразным и оригинальным, будучи несводимой на отдельные моменты индивидуальностью, есть в то же время полная и абсолютная раздельность всех своих моментов (132). Логос не есть цельность, не есть индивидуальность. Вернее, он есть и цельность, и индивидуальность, т.е. все, чем характеризуется и эйдос, но с одной оговоркой: все это берется лишь в аспекте своего смыслового становления (138).
3. Под «семемой» я понимаю стихию субъективно-индивидуального отношения (понимания, интенции и пр.) к предмету в слове (65).
4. Слово есть выхождение из узких рамок замкнутой индивидуальности (67).
5. Индивидуальная осмысленность (158); единораздельная индивидуальность (119); раздельные индивиды бытия (87).
индукция (индуктивный)
Логос черпает свое содержание из сферы факта, становясь в этом отношении чем-то существенно индуктивным. Как становление смысла специально в сфере фактов, он есть определенная индуктивная закономерность (150); индуктивная логика имени (152); ноэтическая логика должна быть учением о понятии, суждении, умозаключении, индукции и термине (215 – 216).
инобытие (иное, инаковость)
1. Определение. Инобытие есть иррациональность, граница и очертание смысла (68); под инобытием мыслится человеческое или иное сознание (76).
2. Инобытие и смысл. Ведь инобытие имеет же тоже какой-то свой смысл, отличный как для себя самого, так и от того чистого смысла, который берется без всякого инобытия (10); метод инобытийного осмысления (197).
3. Виды инобытия. Чистое инобытие как самостоятельная реальность (137); чистое инобытие как такое, уже вне всякой связи с предметом (77); чувственное инобытие… Символ – не эйдос, но воплощенность эйдоса в инобытии, и притом не обязательно в реальном и фактическом инобытии (127). «Тело», несущее на себе «становление» «смысла» (т.е. софийная стихия), может вступать во взаимоотношение с окружающим ее меоном, т.е. не с тем инобытием, которое заключено в смысле и эйдосе его как само-раздельность последних, и не с тем, которое образует едино-целостный и нерушимый факт этого смысла, тело эйдоса, но с тем, которое образуется при реальном переходе сущности как таковой (со всеми ее смысловыми инобытийными моментами) в новое инобытие, когда сама сущность мыслится как бы распадающейся и меонизированной (222).
4. Инобытие в становлении. Логос есть становление сущности в инобытии; такое становление в инобытии, которое само по себе продолжает быть чисто смысловым. Это не само инобытие в своем становлении, т.е., напр., не время, не движение и пр., но становление в сфере самого смысла, в сфере самой сущности, хотя становление это – инобытийственное (136 – 137).
5. Что происходит с инобытием в инобытии. Сущность в ее реальном инобытийном состоянии; сущность в ее полном и адекватном переходе в инобытие (222); материально-меональный момент инобытия как принцип второго оформления сущности, т.е. оформления вне себя, в инобытии… Состояние умного и сверх-умного экстаза есть это апофатическое конструирование сущности в инобытии (225). Надо взять все первоначальные пять категорий как нечто целое, т.е. как эйдос, и все целиком еще раз погрузить в новое инобытие, с тем, чтобы после погружения узнать
