более мрачными тучами небо, возвещая все живые организмы на улице о том, что скоро пойдет дождь. А как те самые представители живых организмов, не желающие мокнуть и замерзать, мы поспешили найти укрытие. Вдобавок ко всему, укрытие с местом для ночлега вышло бы гораздо более приемлемым вариантом, чтобы отдохнуть от трудного дня, а также не продолжать искать неприятности в тёмное время суток в лесу, в котором не видно дальше вытянутой руки. Это было логичным решением, потому как не придерживаться подобных правил сродни самоубийству.
Пройдя ещё немалое расстояние под нарастающий гул грома, мы с Лерой при помощи фонариков заметили среди густой тьмы между деревьями целый автомобиль с открытыми передними дверями. Грязно-бежевый японский седан в глубине леса — явление крайне необычное и волшебное, но имело под собой объяснение: растительность здесь была редкой, поэтому автомобиль мог проложить себе путь. Рядом, надо думать, были трасса или город, а значит, мы уже близко к людям. Изучив салон автомобиля и не найдя поблизости владельцев, мы единогласно выбрали её для спального места на эту ночь. Внутри было довольно холодно, но мечтам об обогревателе не случилось сбыться, так как стрелка индикатора топлива указывала отметку «0». Надеюсь, стремящимся удрать бывшим владельцам машины удалось обнаружить убежище. Или избавиться от преследователей. Когда мы максимально удобно расположились на передних сидениях, закрыли окна и заперли все двери, то ненадолго ощутили себя в безопасности. Хотелось верить, что представляющие угрозу индивиды тоже так думали или просто бы не обнаружили нас, ведь в голову по ночам прокрадывались из глубин подсознательного страха образы существ, стремящихся убить тебя, невзирая на то, насколько ты защищен. А вот эта небольшая остановка посреди дикого леса в обыкновенном городском автомобиле бизнес-класса заставляла бояться за свою жизнь.
— У тебя очень бледный вид, как ты? — поинтересовалась моим состоянием девушка, произнеся что-то впервые за долгие мучительные часы.
Повернул голову в ее сторону и застыл. Губы не хотели шевелиться, а вихрь мыслей только усилился, предчувствуя озвучивание себя в реальности. Не в порядке, уж точно. Да, бледный, и не только от страха, ведь раздумья об Юрии высосали из меня все приятные эмоции. Просто раздавлен.
— Не знаю как я. Подавлен. Измучен. А ещё мне страшно за нашу жизнь. Навидался столько смертей, что кажется больше не вынесу. И не имею в виду смерти тех тварей.
— Поняла, — кротко и тихо бросила она.
— Наверное, мы должны об этом поговорить, потому что так больше не могу. Молчал всю дорогу, сдерживая слёзы, ты молчала весь путь. Это неправильно! — Лера аккуратно и почти незаметно подвинулась в пассажирском кресле и погладила плечо моей высохшей от крови и грязи коричневой футболки. Ее одежда, к слову, тоже была запачкана кровью. — Мы должны поговорить об этом и отпустить его, должны признаться друг другу, что тот разговор между нами был ужасен, нет — чудовищен. Мы же хотели убить умирающего! Какие мы люди после этого, если поступаем так нечеловечно!
— Он мучился, просто хотела таким образом помочь ему. Не могла больше видеть, как он страдает от боли.
— Знаю. И хотел помочь ему. Но как же всё ужасно вышло! Одновременно рад и несчастен, что так вышло, но кажется так и не смогу себя простить. Живу с виной со времен этой катастрофы и каждый прожитый день только всё усугубляет. При мне умирали десятки людей: жители базы, павшие просто под непобедимым врагом; парень, с которым удалось сбежать оттуда, чьего имени так и не спросил, Алексей, теперь Юрий. В это сумасшедшее время ты испытываешь симпатии ко всему живому, и их потеря сказывается тяжёлым грузом и якорем, он стопорит тебя на месте. Каждая смерть вынуждает встать на месте и ждать участи, что мне была уготована еще в начале пути, а я…
— Сопротивляешься. И правильно делаешь, потому что ты борец. А те люди, чьи смерти ты видел, наверняка благодарны тебе за то, что ты боролся за них или хотя бы старался сделать это. Есть и другие, которые выжили благодаря тебе и твоей храбрости. Например, я. И тебе безумно благодарна. Ты не сдавался всё это время, и следовала этому же принципу. Мы пока ещё живы и зашли так далеко благодаря тебе. Ты герой, каких ещё поискать надо, не то что…
— Горький, да? А уже и забыл о нём. Так много пытался поговорить об этом с тобой, Лера, но это так ни к чему и не привело.
— Не хочется вспоминать о плохом прошлом, когда рядом есть хорошее настоящее.
Поморщился. Знал, что с Владимиром они жили примерно месяц, и за то время они успели построить отношения. Да, он был активным самцом и кажется принудил к этим отношениям Рязанову силой. Может быть, это и здорово, что об этом ничего не знал. Ведь главное, что она сейчас со мной. Она всё-таки меня убедила. Эх, она заставила чувствовать меня себя лучше. Замечательная вещь, любовь.
— Спасибо, что выслушала меня. Что веришь в меня, Лера. Поэтому и люблю тебя. — Девушка улыбнулась и долго целовала меня в губы. — Но всё ещё не уверен, что мы в безопасности в этой машине.
— Снаружи будет дождь, и тогда мы точно не сможем… — громко ударяющийся ливень об машину прервал речь девушки. — Вот и он, кстати. Не думала, что тебе придётся объяснять такие очевидные вещи. Мы пропадём в ночном лесу и станем такими же «невидимками», как и хозяева авто… — Валерия ненадолго успокоила меня своей ободряющей речью, она же и взрастила семя тягостных раздумий. — Давай просто переоденемся в чистое, попробуем найти что-нибудь в машине и спокойно заснуть. Мне этого очень сильно не хватает. — С недоверием поглядел на неё, а она склонила голову на манеру милых пушистых кошек и кротко улыбнулась. — Пожалуйста, оставим всё на завтра.
Даже её прикосновение после добрых слов не вселило уверенности. Уже был болен, и эта зараза должна быть вылечена лишь одним способом — верой в себя и надеждой на лучшее. В конце концов, жизнь в этом аду дарила и приятные мгновения, на которые всегда обращал внимание и благодарил судьбу. Как же в этом мире нарушен баланс, если за возможность жить приходится расплачиваться смертью своих близких… Как же этот мир жесток.
