Все в городе как будто замерло, и наши соседи стали уже нервно пошучивать о строительстве ковчега, так как вода в озере поднялась и вышла из своих границ, и теперь угрожала близлежащим домам, в которых люди жили круглый год. Айс и я каждый день помогали друзьям и соседям подготавливать дома к долгой зимней осаде.
Однажды днем небо внезапно потемнело, нависли облака, и начался сильный ветер, который швырял в стекла дождь, перемешанный со снегом, как будто отчаянно пытался ворваться внутрь. Вокруг все выглядело как в какой-то сказке, все деревья были покрыты пледом из сверкающего инея.
Я сидела перед камином, укутанная в самую теплую кофту, и слушала, как Айс тихо подпевает радио. У меня на коленях лежала еще не прочитанная газета, а я замерла и наслаждалась ее прекрасным голосом, который окутывал меня и согревал лучше огня в камине.
Откинув голову на спинку дивана, я закрыла глаза и улыбнулась, приятная нега разлилась по всему телу. Я была довольна своей жизнью. В то время, как Мать Природа выдавала на гора все самое плохое, что у нее есть, я была в тепле, уюте и самое главное, была любима.
О да, еще как была любима. Все это утро и часть дня мы провели в любовных играх, позволяя нашей страсти вытворять любые причуды, не опасаясь чужих глаз и ушей.
Эти мысли подняли волну приятных воспоминаний, на которые сразу же отреагировало мое тело. Я открыла глаза и потрясла головой, браня себя за такое безрассудство. Чтобы отвлечься, начала лениво листать газету, пытаясь найти что-нибудь интересненькое.
Подписка на Нью-Йорк Таймс была подарком от Руби. Когда мы жили у нее, я всегда таскала ее газеты, оставляя ее без таких любимых ею кроссвордов. И хотя я не скучала по Штатам, мне было очень интересно следить за событиями, происходящими там, поэтому подписка стала ценным подарком.
Открыв страницу с мировыми новостями, я быстро пробежалась по заголовкам, и тут одна новость захватила мое внимание. Я остановилась, моргнула, прочитала еще раз. Потом еще раз. Когда же я наконец оторвалась от газеты, Айс озабоченно смотрела на меня.
"Все в порядке?"
"Я…я не знаю. Наверное. Я просто не уверена…"
Отложив книгу в сторону, она грациозно встала и подошла к дивану: "Что случилось?"
Я протянула ей газету: "Не могла бы ты прочитать это и сказать мне, правда ли я вижу то, что, мне кажется, я вижу?"
Спустя несколько секунд она вернула мне газету: "Ага".
Я ошеломленно уставилась в напечатанный текст, пытаясь осознать то, что там было написано.
Питсбруг, Пенсильвания – Самая старая заключенная Америки скоро будет наслаждаться первым за 45 лет глотком свободы.
Во вторник Корина Вивер, 71 год, будет выпущена из Женской Исправительной Колонии Рэйнвотер, находящейся рядом с Питсбургом. Вивер, отбывавшая три пожизненных срока за отравление четырех своих мужей, была помилована в прошлом месяце Губернатором Джорджем Грином.
Дело Вивер было взято под контроль активистами борьбы за права человека после того, как она перенесла несколько инсультов, в результате которых оказалась прикована к инвалидному креслу.
"Это бесчеловечно держать в тюрьме старую женщину в таком состоянии", – говорит Эл Мерман, президент организации: «Даешь Права Человека!»
После многочисленных петиций и демонстраций у резиденции губернатора, господин Грин смягчился "Я пересмотрел дело миссис Вивер", – сказал губернатор на пресс-конференции в понедельник: «я считаю, что она больше не представляет угрозы для общества. Правильным решением будет выпустить ее из-под стражи".
Основной соперник Грина на выборах, которые будут проходить через месяц, Сэм Джонс тоже встал на сторону Вивер. "Это позор, что пришлось убеждать губернатора пересмотреть дело", – сказал он: «Очевидно, что эта женщина будет только еще больше страдать, если ее оставить в этой системе, которую надо серьезно реформировать".
Адвокат миссис Вивер, Донита Бонсуер, известная активистка за права человека, пока не дала свои комментарии.
"Ты знала об этом?" – спросила я, пытаясь скрыть надвигающийся гнев. Я знала, что Айс продолжала следить за Кориной все время, защищая ее от заключенных, которые думали, что избиение старой библиотекарши было чем-то вроде веселой забавы. Но мысль о том, что она скрывала от меня ее болезнь, не говоря уж о предстоящем освобождении, разозлила меня не на шутку.
"Нет, об инсультах я не знала", – она села рядом со мной. "Я знала об акциях протеста, и Донита сказала мне, что есть неплохие шансы, что Корину могут помиловать, но она попросила прервать с ней все контакты. По этой же причине я не могла связаться и с тобой, когда сбежала".
"То есть, чтобы не обнаружилась твою с ней связь".
"Совершенно верно".
"Но почему ты мне не сказала?"
Айс вздохнула: "Потому что я не хотела, чтобы ты понапрасну надеялась". Она взглянула на меня: "Послушай. Я знаю, насколько много Корина значит для тебя. Для меня тоже. Я просто хотела быть уверенной в том или ином исходе событий, перед тем как говорить тебе. Если это было ошибкой с моей стороны, то прости меня".
Я тоже вздохнула: "Я конечно ценю, что ты решила держать это в тайне, но, Айс, мне гораздо больше нравится, когда ты обращаешься со мной как со взрослой. Я не ребенок, Морган. Я могу справиться с разочарованием".
Айс не смотрела на меня. "Я знаю", – наконец ответила она тихо: "Я просто не могу выносить, когда тебе приходится разочаровываться. Особенно, если я могу помочь этого избежать".
Тронутая нежностью этого жеста, хотя и не согласная с ним, я притянула ее к себе и обняла. Чтобы как-то разрядить ситуацию, я решила немного сменить тему: "И что теперь с ней будет?"
"Донита ей поможет, я уверена. Так же, как она помогла и тебе. У Корины много денег скопилось на счету, так что она не пропадет".
"Я скучаю по ней", – выдохнула я.
Она погладила меня по спине: "Я знаю, Ангел. Я тоже. Корина хороший человек".
Я отодвинулась: "Не могу представить, как она будет одна. Больная. На инвалидном кресле. Окруженная чужими людьми. В тюрьме у нее были ее книги, работа, друзья. А что сейчас у нее будет?" – я посмотрела себе на руки: "Никакие деньги в мире не смогут сейчас вернуть ей это".
"У нее есть Донита", – Айс сжала мои руки. "И у Дониты есть масса знакомых, Ангел. Людей, которые с радостью станут друзьями Корине, не думая о том, насколько та богата. За ней будут хорошо ухаживать, поверь мне", – она смотрела мне прямо в глаза. "Я бы не стала так говорить, если бы это не было правдой".
Я кивнула и посмотрела на наши соединенные руки: "Я знаю. Я верю тебе, Айс…" И опять вздохнула: "Я хочу помочь ей. Она столько сделала для меня, и я хочу ей вернуть хотя бы часть этого". Помолчав, я продолжила: "Как ты думаешь, после того, как ее выпустят, смогу ли я как-то с ней связаться? Хотя бы на секундочку? Чтобы убедиться, что с ней все хорошо? Я пойму, если ты сочтешь это небезопасным. Мне просто надо удостовериться, вот и все".
