истошно вопя и поливая все вокруг пулеметным огнем, доктор Штреллер.
Глава восьмая
Наверху
Как только мы получим малейший намек, что кто-то думает о том, чтобы сделать что-то с кем-то из американцев и что-то с нашей родиной, знайте: мы не будем сидеть сложа ноги.
Джордж Уокер Буш,
сорок третий президент США
Пули рикошетили от скальной породы, от стальных балок и уголков, крошили пластик. Упав на пол и откатившись в сторону, доктор швырнул в сторону солдат Мастера ручную гранату. Вряд ли это было целенаправленным действием — судя по всему, Захария Штреллер сошел с ума окончательно и бесповоротно и врагами числил всех, попавшихся на пути.
— И стал я на песке морском, и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадем, а на головах его имена богохульные, — визжал ученый. — Зверь, которого я видел, был подобен барсу; ноги у него — как у медведя, а пасть у него — как пасть у льва; и дал ему дракон силу свою и престол свой и великую власть. И дивилась вся земля, и поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему и кто может сразиться с ним?![79]
Грохнул взрыв, зачирикали в воздухе осколки. Гумилев прыгнул за контейнеры, туда же резво забежал на четвереньках Роулинсон, благо, длина веревки ему позволяла. Кто-то открыл огонь по Штреллеру, с треском разлетелась световая панель над лифтовой дверью.
— Прекратите! — не своим голосом заорал Нестор Тарасов. — Мы же перебьем друг друга!
— Стреляйте! Стреляйте! — кричал, в свою очередь, Мастер, пытаясь запустить лифт и ретироваться, но механизм включения не срабатывал — видимо, пуля или осколок перебили кабель.
Неудобно устроившись рядом с полковником, Гумилев быстро оценил обстановку. Среди его людей потерь вроде пока не имелось, они удачно попрятались за постом охраны. В щель между контейнерами Андрей видел пару фигур, лежавших неподвижно — убитые или раненые бойцы Солт-Лейк-Сити… Штреллер затаился за выступом скалы и стрелял оттуда короткими очередями, выставляя ствол и не целясь. Достать его было сложно.
Перестрелка разгоралась — было уже не до дружественного огня, к тому же люди Мастера явно посчитали новую фигуру, вступившую в игру, дрянной шуткой пришельцев. Оставив надежды зацепить Штреллера, солдаты палили по спутникам Гумилева, те коротко и аккуратно отстреливались. Второй раз, подумал Гумилев… Второй раз — сначала на вертолетной площадке, когда переговоры почти увенчались успехом, теперь — здесь… и все из-за идиотских случайностей! Впрочем, в какой-то степени появление Штреллера им помогло. По крайней мере, Гумилев был согласен с Шибановым и доверял Мастеру значительно меньше, чем даже тому же полковнику Роулинсону.
— Блаженны те, которые соблюдают заповеди Его, чтобы иметь им право на древо жизни и войти в город воротами! — верещал между тем доктор из-за своей скалы. — А вне — псы и чародеи, и любодеи, и убийцы, и идолослужители, и всякий любящий и делающий неправду!
Со стороны группы Мастера раздался выстрел из подствольника, словно выбило огромную пробку из бутылки с шампанским. Граната пошла хорошо и взорвалась метрах в двух над укрытием Штреллера. Тот замолчал на полуслове, но не погиб, а выскочил на открытое пространство. Всклокоченный и окровавленный, оглушенный взрывом и посеченный осколками и скальной крошкой, доктор с диким воплем выпустил последнюю очередь, и Гумилев, находившийся от него метрах в трех, выстрелил ему прямо в лоб. Доктора отшвырнуло назад, он грохнулся на пол, пулемет загрохотал куда-то вниз по узкой технической лесенке.
— Прекратите!!! — снова закричал Нестор, высунув из-за поста руку с белым платком.
Раздалось еще несколько выстрелов, и стало нереально тихо. Гумилев осторожно выглянул из-за контейнера и увидел, что Мастер стоит внутри лифтовой кабины и злобно тычет пальцем в кнопку. Рядом с ним скрючились, выставив автоматные стволы, двое солдат, еще двое или трое корчились и стонали на полу поодаль. Видимо, последняя очередь Захарии Штреллера стала фатальной. А может, и кто-то из ребят Шибанова постарался — Гумилев видел, как та же Мидори азартно палила из двух стволов.
Все было кончено.
Гумилев поднялся из-за ящиков и направился к Мастеру. Тот еще сильнее вдавил палец в кнопку, словно надеялся, что моторы оживут и лифт поползет наверх. Двое солдат отступили к задней стенке, прикидывая, погибнуть за босса или сдаться. Выбрав второе, они побросали оружие на дно лифта.
— Вот к чему приводят самоуверенность и показуха, — наставительно сказал Гумилев. Возможно, ситуация не совсем располагала к издевкам, но он просто не мог удержаться. — Остались бы наверху, услыхав про Рождество, послали бы отряд головорезов… Не знаю, чем бы это кончилось, но вы в любом случае считали бы себя хозяином положения. А теперь все не так, мистер…
— Называйте меня Мастером, — перебил тот, оставив бесплодные попытки запустить лифт.
— Как-то глупо, не находите? Мастер… Давайте уж я тогда буду называть вас по старой памяти сенатором, идет? Хотя вы давно уже никакой не сенатор.
— О’кей, — криво улыбнувшись, согласился Мастер.
Из укрытий повылезали ребята Шибанова, Тарасов и Вессенберг. В самом деле никто из них не пострадал, Андрей не ошибся. Все же проведенные на Закрытой Территории годы научили беречь себя… А вот спецподготовка, которую проходили и сотрудники его службы безопасности, и Решетников, не научила, получается.
Джей-Ти подошел к трупу доктора Штреллера и с опаской толкнул его ногой.
— Дохлый, — сообщил он с удовлетворением. — Видали, из чего этот торчок палил?! Подобрал мой пулемет с гнутым стволом, как-то его поправил…
— А сюда приехал, скорее всего, прицепившись к вагону где-нибудь снизу. Сумасшедшие обычно хитры и сильны, — добавил Вессенберг. Он все так же держал свой чемоданчик и тревожно посматривал на контейнеры, которые явно не хотел оставлять здесь и с удовольствием поволок бы наверх.
Атика вытащила из-за ящиков до сих пор сидевшего там Роулинсона и перерезала ножом веревку, соединявшую его с Ростиславом. Тут же вертелась Мидори с пистолетом, явно ожидая команды пристрелить негодяя. Нестор Тарасов осматривал раненых бойцов Мастера и задумчиво цокал языком.
— Что вы собираетесь со мной делать? — осведомился Мастер.
Он снял шлем, рассудив, очевидно, что эта тяжелая кастрюля в любом случае не поможет.
— Да что с вами делать… — незлобиво сказал Гумилев. — По-хорошему, судить вас надо, но я не уполномочен на такие акции, да и некогда. Будете с нами сотрудничать? Содействовать?
— Черта с два, — покачал седой головой Мастер. — Вы — русский. А я никогда не доверял русским. Вы патологически агрессивны и на генетическом уровне привержены тоталитаризму. Даже во Вьетнаме во время войны меня сбили русские…
— Я здесь представляю в первую очередь ООН, а не Россию, — объяснил
