Читаем без скачивания Замогильные записки Пикквикского клуба - Чарльз Диккенс

Какъ бы то ни было, однакожъ, послѣ убѣдительныхъ аргументовъ со стороны м-ра Винкеля, разсказавшаго между прочимъ подробности всей сцены между нимъ и Даулеромъ, м-ръ Уэллеръ началъ колебаться и, наконецъ, послѣ взаимныхъ возраженій и уступокъ, состоялся между ними слѣдующій договоръ:

Статья первая. Самуэль уйдетъ къ себѣ въ комнату и оставитъ м-ра Винкеля въ его спальнѣ.

Статья вторая. Самуэль запретъ спальню м-ра Винкеля и ключъ отъ нея возьметъ къ себѣ въ карманъ, съ тѣмъ, однакожъ, что, въ случаѣ пожара или другой какой-нибудь непредвидѣнной тревоги, онъ, Самуэль Уэллеръ, обязывается немедленно отпереть дверь.

Статья третья. Поутру, съ общаго согласія, будетъ написано и отправлено черезъ Даулера письмо къ м-ру Пикквику съ покорнѣйшей просьбой о дозволеніи, вслѣдствіе изложенныхъ причинъ, остаться въ Бристолѣ м-ру Винкелю и Самуэлю, Если отвѣтъ м-ра Пикквика, который безъ сомнѣнія получится въ тотъ же день съ вечернимъ дилижансомъ, будетъ благопріятенъ, обѣ стороны останутся въ Бристолѣ и примутся за свои дѣла; въ противномъ же случаѣ, м-ръ Винкель и Самуэль немедленно уѣдутъ въ Батъ.

Статья четвертая и послѣдняя. М-ръ Винкель даетъ клятвенное обѣщаніе, что, въ продолженіе отсутствія Самуэля, онъ не выпрыгнеть изъ окна, не вылѣзетъ въ трубу и не станетъ употреблять никакихъ другихъ средствъ къ преступному побѣгу.

Заключивъ и подтвердивъ всѣ эти условія, Самуэль заперъ дверь и ушелъ.

Сойдя съ лѣстницы онъ призадумался и вынулъ ключъ изъ кармана.

— Вѣдь слѣдовало повалить его и связать… Забылъ, совсѣмъ забылъ — сказалъ Самуэль, дѣлая поворотъ назадъ. — Предписанія старшины были точны и ясны на этотъ счетъ. Дуракъ я, право дуракъ. Ну, да такъ и быть, — заключилъ Самуэль съ прояснившимся лицомъ, — завтра, авось, можно будетъ исправить эту ошибку.

Утѣшенный и совершенно успокоенный этимъ размышленіемъ, м-ръ Уэллеръ опять положилъ ключъ къ себѣ въ карманъ и, дойдя до своей комнаты, скоро погрузился въ глубокій сонъ, столь для него необходимый послѣ сорока тревожныхъ часовъ, проведенныхъ безъ сна.

Глава XXXIX Мистеръ Самуэль Уэллеръ, снабженный новой инструкціей, выступаетъ на поприще любовныхъ приключеній

Поутру, на другой день, м-ръ Самуэль Уэллеръ явился въ комнату заключеннаго Винкеля и рѣшилъ не спускать съ него глазъ ни на минуту до той поры, пока не будутъ получены новыя предписанія отъ старшины. Несмотря на тягостность такого бдительнаго надзора, м-ръ Винкель, скрѣпя сердце, подчинился безпрекословно самоуправству Самуэля, изъ опасенія насильственныхъ поступковъ съ его стороны. Возможности такихъ поступковъ не отрицалъ и самъ м-ръ Уэллеръ, намекавшій уже нѣсколько разъ, что онъ, дѣйствуя снисходительно, нарушаетъ нѣкоторымъ образомъ строгія повелѣнія достопочтеннаго старца. Нѣтъ ни малѣйшаго сомнѣнія въ томъ, что Самуэль, наскучивъ безполезнымъ ожиданіемъ, связалъ бы м-ра Винкеля по рукамъ и по ногамъ, для отправленія его въ Батъ, еслибъ м-ръ Пикквикъ не предупредилъ такого поступка своимъ благосклоннымъ вниманіемъ на письмо, которое доставилъ ему Даулеръ.

Слѣдуя теперь, какъ и всегда, благороднымъ порывамъ своего сердца, м-ръ Пикквикъ, прочитавъ письмо, отправился немедленно въ Бристоль и въ восемь часовъ вечера явился въ гостиницу "Зеленаго куста". Увидѣвъ Самуэля, почтенный старецъ поблагодарилъ его за ревностную службу и сказалъ съ улыбкой на устахъ, что съ его пріѣздомъ оканчивается арестъ м-ра Винкеля.

— Я вотъ, какъ видите, пріѣхалъ самъ, — сказалъ великодушный старецъ, обращаясь къ м-ру Винкелю, между тѣмъ какъ Самуэлъ снималъ съ него дорожную шинель и шаль. — Вы спрашивали моего согласія въ такомъ дѣлѣ, которое неизбѣжно требуетъ моего личнаго присутствія. Я долженъ напередъ узнать, точно-ли побужденія ваши въ отношеніи къ этой молодой дѣвицѣ благородны и честны.

— Какъ можете вы сомнѣваться въ этомъ, почтенный мой другъ? — отвѣчалъ м-ръ Винкель съ величайшею энергіею.

— Вспомните, сэръ, — продолжалъ м-ръ Пикквикъ, бросая на своего ученика лучезарные взоры, — вспомните, что первый разъ мы встрѣтили эту дѣвицу въ гостепріимномъ домѣ нашего незабвеннаго и несравненнаго друга. Было бы низко и даже преступно съ вашей стороны играть ея чувствами и сердечною привязанностью: этого я не позволю, сэръ, никакъ не позволю.

— Мои намѣренія вполнѣ благородны и честны, — съ жаромъ возразилъ м-ръ Винкель. — Я долго размышлялъ объ этомъ предметѣ и вѣрю искренно, что счастье мое зависитъ отъ соединенія съ этой особой.

— Вотъ это, я думаю, и значитъ поступать по кавалерски, когда зазноба западаетъ въ молодецкое сердце, — перебилъ м-ръ Уэллеръ съ пріятной улыбкой.

М-ръ Пикквикъ сердито взглянулъ на своего слугу и сказалъ, что никакъ не слѣдуетъ шутить надъ однимъ изъ лучшихъ чувствъ человѣческой природы. На это Самуэль отвѣчалъ:

— Прошу извинить, сэръ, но лучшихъ чувствъ такъ много въ вашей джентльменской груди, что никакъ даже не разберешь, надъ которымъ изъ нихъ, при случаѣ, позволяется пошутить.

Затѣмъ м-ръ Винкель разсказалъ подробно, какія свѣдѣнія удалось ему получить отъ м-ра Бена Аллена относительно его сестры, прекрасной Арабеллы, и объяснилъ, что единственное его намѣреніе состоитъ на первый разъ лишь въ томъ, чтобъ добиться свиданія съ этой молодой особой. Изъ нѣкоторыхъ намековъ Бена Аллена можно было вывести вѣроятное заключеніе, что сестра его живетъ въ какомъ-то бристольскомъ предмѣстьи, быть можетъ, около городскихъ луговъ; и въ этомъ заключался весь запасъ свѣдѣній, на основаніи которыхъ можно было приблизительно опредѣлить мѣсто жительства Арабеллы.

Было рѣшено, что съ этой, весьма ненадежной нитью м-ръ Уэллеръ отправится на другой день дѣлать необходимыя открытія, между тѣмъ какъ м-ръ Пикквикъ и м-ръ Винкель будутъ бродить по городу и зайдутъ, какъ будто мимоходомъ, въ квартиру Боба Сойера, гдѣ, легко можетъ статься, они могутъ напасть на слѣдъ отыскиваемой красавицы.

Дѣйствуя по этому плану, Самуэль Уэллеръ весьма рано поутру отправился на поиски, нисколько не озадаченный трудностью возложеннаго на него порученія. Долго ходилъ онъ изъ улицы въ улицу, изъ одного переулка въ другой, не встрѣчая никого и ничего, что могло бы въ нѣкоторой степени выяснить запутанный для него вопросъ. Часто вступалъ онъ въ разговоръ съ кучерами, прогуливавшими по дорогамъ своихъ лошадей, и съ няньками, гулявшими съ дѣтьми на лугу; но изъ всѣхъ разспросовъ, сдѣланныхъ кучерамъ и нянькамъ, никакъ нельзя было составить положительнаго заключенія, имѣвшаго какое-нибудь отношеніе къ главнѣйшей цѣли. Оказалось, что молодыя леди, готовыя выйти замужъ, отнюдь не были рѣдкостью въ городѣ Бристолѣ, и большая часть ихъ, по увѣренію служанокъ, ужъ питали глубокую привязанность къ нѣжнымъ друзьямъ сердца; но, къ несчастью, ни одна изъ этихъ леди не называлась Арабеллой Алленъ, и Самуэль, послѣ всѣхъ своихъ изслѣдованій, еще не подвинулся ни на шагъ впередъ на поприщѣ романтическихъ похожденій.

Переходя съ мѣста на мѣсто въ окрестныхъ захолустьяхъ, Самуэль очутился наконецъ въ одномъ изъ главныхъ предмѣстій, гдѣ, по разнымъ направленіямъ, были разбросаны красивенькія дачи, окруженныя палисадниками и садами. Долго онъ смотрѣлъ и любовался на эти загородныя жилища и, продолжая свой путь, забрелъ въ узенькій и длинный переулокъ, замыкавшійся конюшней съ противуположнаго конца. Предъ воротами этой конюшни стоялъ, въ домашнемъ кафтанѣ и съ заступомъ въ рукахъ, долговязый и тощій кучеръ; стоялъ онъ и въ раздумьи смотрѣлъ на маленькую тачку, соображая, по всей вѣроятности, что предстоитъ для него тяжелая работа. Здѣсь, совершенно кстати, мы можемъ замѣтить, что намъ еще ни разу не приходилось видѣть грума, который бы въ свободные часы не становился, въ извѣстной степени, жертвой этого страннаго обольщенія своихъ чувствъ.

Самуэль, уже утомленный продолжительною ходьбой, рѣшился присѣсть на большомъ камнѣ, лежавшемъ прямо противъ тачки, и вступить въ разговоръ съ угрюмымъ кучеромъ, погруженнымъ въ праздное и тяжелое раздумье. Надвинувъ шляпу на бекрень и сдѣлавъ нѣсколько шаговъ, онъ сѣлъ съ беззаботнымъ видомъ и началъ бесѣду такимъ образомъ:

— Съ добрымъ утромъ, товарищъ.

— A кто-жъ вамъ сказалъ, что теперь утро? — сказалъ кучеръ, бросивъ угрюмый взглядъ на Самуэля.

— Ну, съ добрымъ вечеромъ, разница небольшая, любезный, — сказалъ Самуэль. — Какъ ваше здоровье?

— Мое здоровье ничуть не лучше и не хуже оттого, что я увидѣлъ вашу образину, — отвѣчалъ суровый грумъ.

— Это однакожъ странно, любезный другъ. — Мнѣ показалось, что вы просто помѣшались отъ радости, когда взглянули на меня. Вѣдь вотъ подумаешь, какъ можно ошибиться!

Суровый грумъ сдѣлался еще суровѣе, но это нисколько не смутило Самуэля. Подумавъ немного, онъ спросилъ: