Читаем без скачивания Небесный король: Эфирный оборотень - А. Живой

Сам Гризов несколько секунд был словно парализован. Наталью только что на его глазах глупо, нелепо убили. И все из-за того, что ему взбрело в голову прогуляться по Багдаду и взять ее с собой в качестве гида. Прогулялись. В памяти всплыло гадкое чувство, возникшее после бомбардировки неизвестными самолетами мотеля в Репино, где погибла Леля. Все, кого он тянул развлекаться, погибали рядом с ним.

Однако с рефлексией пора было кончать. Как в тумане Гризов видел пробиравшихся к нему американских солдат сквозь поднявших вой активисток, которые кричали, били их кулаками и даже пытались вцепиться зубами. Сержант, тот самый, что случайно убил трех женщин, был впереди всех. Гризов даже мог рассмотреть его лицо, скуластое, тупое и по-детски наивное, как у большинства счастливых американцев. Поняв дуло винтовки вверх, сержант дал очередь в воздух, чтобы охладить разъяренную толпу. Это подействовало. Женщины стали расступаться, а солдаты еще яростнее устремились вперед.

И тут Гризов отчетливо понял, что если не очнется и не сделает что-нибудь, через несколько секунд его схватят, закуют в наручники и увезут в неизвестном направлении. И тогда его могут просто не найти.

Антон встряхнулся и первым делом, не двигаясь с места, вскинул камеру, сделав еще несколько снимков пробиравшихся сквозь толпу солдат. Этим он вызвал приступ ярости у них, и у тех, кто, наблюдая за потасовкой, вышел из машин американского командования. Несколько офицеров в парадной форме с погонами, на которых из-за расстояния Гризов не мог разобрать знаков различия, стояли, прячась от толпы за машинами, и неотрывно наблюдали за происходящим. Скорее всего, это были генералы, почему-то подумалось журналисту. Антон встретился с одним из генералов взглядом. Их разделяла толпа, но Гризов ощутил в этом взгляде дикий страх и понял, то обречен. Американцы его будут искать, пока не найдут. И, если он не убежит сейчас, то найдут, очень быстро. Ближайшие солдаты находились уже не более чем в десяти метрах.

Журналист бросил последний взгляд на толпу, пытаясь отыскать место, где лежала убитая (а может еще живая?) Наталья, но перед глазами все смешалось. На площади царила паника: активистки орали, махали лозунгами, солдаты самой демократической в мире страны грубо отталкивали их прикладами, пытаясь достать того, кто за одну минуту вдруг стал угрозой американской демократии. И Антон побежал, на ходу запихивая бесценную камеру в сумку. Побежал обратно к рынку Аль-Казимия, пытаясь достичь Рашид-стрит, по маршруту который только что проделал вместе с Натальей.

Оказавшись посреди шумящего рынка, Гризов впервые обернулся. Взвод солдат в главе с сержантом, убившим трех женщин, уже стучал подошвами грубых ботинок по древним камням, втягиваясь вслед за ним на рынок. Сержант очень хотел поймать Гризова, от этого теперь зависела вся его карьера и, возможно, жизнь. И тут Антон, сделал то, чего не ожидал от себя сам. Видно сработал рефлекс уходящего от погони. Он на ходу схватился за шест, на котором держалась палатка торговца всякой кухонной утварью, и дернул за него изо всех сил. Палатка рухнула в центральный проход, со звоном покатилась под ноги металлические блюда, причудливого вида кастрюли, изогнутые вилки и ложки. Торговец с гневом выбрался из-под накрывшей его ткани, поминая Аллаха и посылая Гризова ко всем чертям. Но журналисту этого показалось мало, он дернул за опору следующей попавшейся на пути палатки и уронил на древние булыжники мостовой деревянный стеллаж с глиняной посудой. Глина полопалась с глухим треском, усеяв битыми черепками весь проход. Престарелый бородатый торговец воздел руки к небу, призывая Аллаха покарать неверного, обрушить на его голову вес мыслимые кары. Но журналист не обратил на это никакого внимания. Не до того было.

Пробежав метров пятьдесят, он опять обернулся. Сработало. В центре рынка образовался затор, который американские солдаты не смогли проскочить с ходу. Торговцы подняли такой вой, что недавняя потасовка с американскими защитниками мира показалась солдатам детским лепетом. Два торговца, лавки которых Гризов разрушил на ходу, теперь ползали по камням мостовой и подбирали свой поврежденный товар. Горшечнику собирать было почти нечего. Гризов испытал раскаяние, в мирной жизни, он никогда бы не стал ломать чужие произведения, но когда за тобой гонятся поборники демократии, выбирать не приходилось.

Однако радоваться было рано: журналист преодолел еще не весь рынок. Оставалось метров двадцать. И расположившиеся на оставшихся рядах торговцы поношенной одеждой, увидев, что Гризов натворил с лавками их соплеменников из торгового братства, были настроены воинственно. Несколько человек двинулись к проходу, задумав поймать Гризова, а там что будет неизвестно. Либо сами растерзают, либо отдадут оккупационным войскам. Пришлось действовать быстро. Антон рванулся вперед, пока ему окончательно не преградили выход, но несколько бородатых арабов уже стояли на его пути. Не задумываясь о последствиях, Антон с ходу засадил одному из торговцев ногой в пах, временно выключив из разборок. Другой был более мосластым и держал в руках палку, которой больно ударил Гризова по плечу.

— Ах ты, скотина, — взвыл Антон, и куда только улетучилось уважение к восточным базарам, — Ну, погоди у меня, торгаши проклятые. Нэпманы недобитые.

Он увернулся от второго удара, подскочил поближе и со всего маху вмазал арабу кулаком в нос. В момент соприкосновения кулака и носа что-то хрустнуло. У араба потекла ручьем кровь. Гризов оттолкнул его в сторону и приготовился схлестнуться с третьим торговцем, которого видел раньше на пути. Но, третий оказался благоразумным торговцем и, увидев, что дело приняло крутой оборот, смылся от греха подальше. Свой товар ближе к телу, чем чужой.

Гризов покрутил головой: впереди больше никого не было. Путь на Рашид-стрит был свободен.

— Вот так-то, — рявкнул он, глядя на застывших в раздумьях торговцев, — не стой на пути у разъяренных журналистов. Хуже будет.

На прощанье он завалил еще пару лавок и выбрался на пустынную улицу, которая вела к отелю «Аль-Рашид». В этот момент за спиной послышались выстрелы. Бросив косой взгляд назад, журналист увидел, что это американцы, отчаявшись пробиться сквозь возникший затор из разъяренных торговцев и видя, что объект уходит, стали палить в воздух, разгоняя народ. Но у них на пути был второй завал, значит, пара минут еще есть.

Прижав сумку с фотокамерой к себе посильнее, словно нес слиток золота, Антон побежал, что было сил по Рашид-стрит, и скоро оказался на площади у отеля. Тут его ждало новое разочарование. У входа в отель стоял патруль из трех американских солдат, которые проверяли на благонадежность лотки у отеля. Рядом припарковался «Хаммер» с пулеметной турелью. За пулеметом скучал американский морской пехотинец.

Антон хотел незаметно проскочить пост, однако выстрелы за его спиной привлеки внимание американцев. Сержант, командовавший патрулем, сделал знак прекратить досмотр торговцев и впился глазами в Гризова, который, вылетев на относительно пустынную площадь перед отелем, ощутил себя как одетый в шубу лесоруб на пляже. С одной стороны оружия в руках у него не было, но пускаться в объяснения с патрулем не имело никакого смысла. Минута-другая и объяснять ничего уже не придется, подоспеют солдаты с рынка. В голове противно застучало «Что делать?». Узенькая улочка с обшарпанными стенами, которая соединяла два отеля «Аль-Рашид» и родной «Мухафаз» находилась всего в двадцати метрах слева. Американцы в ста справа. И Гризов инстинктивно бросился знакомой дорогой, едва не закрыв глаза. Другого пути он все равно не знал.

А когда достиг ее, свернув за угол, сообразившие что к чему американцы открыли огонь. С мягким чавканьем, входя в рыхлые от времени стены, засвистели над головой пули.

«Это «М-16», по звуку определил Гризов, пригнувшись и лихорадочно прислушиваясь, пулемет еще не пускали в дело. Он за секунду осмотрелся, улица была очень узкой. Такой мастодонт, как «Хаммер» здесь не пройдет. Значит надо давать деру, может еще и будет шанс уцелеть. Гризов бросился вперед, стараясь не думать, что будет, если американские морпехи втянуться на улочку, а он не успеет добежать до конца. Вся улица простреливалась легко, только по краям стояло несколько мусорных баков, что для Багдада было большим прогрессом в области гигиены. Антон на бегу стал инстинктивно менять курс, от одной стены к другой, прячась за бачками, и успел-таки добежать до конца улочки, когда раздались первые выстрелы.

Гризов упал на грязные камни, прополз несколько метров и оказался за углом. Там он вскочил, по привычке отряхнулся и, не раздумывая, побежал в отель, хотя понимал, что более глупого решения не принимал за свою жизнь. Утешал себя он только тем, что в отеле сейчас должна была как раз проходить последняя раздача инструкций полковником Губановым, который мог помочь. Все равно обращаться за помощью было больше не к кому, да и о смерти Натальи коллеги должны были узнать. Американцы ненавидят чужую прессу, но и боятся ее по привычке. Убийство журналистки из Самары не должно им сойти с рук, как и убийство своих женщин.