Но если здесь существовала цивилизация, если другая раса имела преимущественное право на планету, то как быть с притязаниями Земли? Означало ли это, что мы должны не солоно хлебавши покинуть планету земною типа, одну из тех немногих, что удалось найти за столько лет исследования космоса.
Я сидел за секретером и размышлял о наших планах, о проделанной работе, о средствах, уже вложенных в проект, хотя это было и каплей в море капиталовложений, необходимых для превращения планеты во вторую Землю.
Здесь, в центральном поселке, мы только-только завершили нулевой цикл. Но уже через несколько недель корабли начнут доставлять сталепрокатное оборудование. И уже только эта задача сама по себе была грандиозной: привезти и смонтировать оборудование, добыть руду и выплавить металл, наконец, запустить прокатные станы. Но это было бесконечно проще и легче, чем тащить металл, необходимый даже только для поселка, с самой Земли.
Мы не могли позволить, чтобы все наши усилия рассыпались прахом. После всех этих лет подготовки и исследований, учитывая огромную потребность Земли в новом жизненном пространстве, мы не могли просто так бросить Стеллу IV. И в то же время мы не могли игнорировать преимущественное право. Если эти существа, когда они наконец объявятся, скажут, что они не хотят, чтобы мы здесь оставались, мы будем лишены выбора. Мы будем просто обязаны покинуть планету.
Но прежде чем они нас выкинут отсюда, они, конечно, оберут нас до нитки. Несомненно, многие наши вещи окажутся малопригодными для инопланетян, но некоторые из изобретений будут иметь для них огромное значение. Двусторонний контакт между разными цивилизациями выгоден для любой расы. Но контакт, который установили эти инопланетяне, был целиком односторонним — информация шла только в их сторону.
Про себя я назвал их просто бандой космических жуликов.
Я достал из кармана предметы, оставшиеся после Бенни, высыпал на секретер и стал сортировать. Там были макет сектора, роллер, секретер, моя маленькая книжная полка, карманные шахматы и копии прочих личных вещей.
Там было все, кроме меня самого.
Тень Гризи таскала с собой фигурку повара. Я своей фигурки не нашел и немного обиделся на Бенни. Могла бы сделать лишнее усилие и изготовить мою статуэтку.
Перебирая копии, я еще раз задумался о том, до каких пределов они совпадают с оригиналом. Может быть, это не модели, а образцы? Возможно, сказал я себе, давая волю воображению, каждая из этих маленьких моделей содержит какой-то код — полный анализ и описание предмета, который она представляет. Человек, анализируя и исследуя, запишет все данные, зафиксирует особенности объекта с помощью символов на двух-трех листочках бумаги. Может быть, эти модели являются эквивалентом нашей записной книжки, своеобразным способом записи.
Я задумался о том, как же они пишут, то есть как они изготавливают модели, но никакого ответа не придумал.
Оставив попытки заняться работой, я вышел из палатки. Поднялся на небольшой взгорок, где Торн с командой строили свою «мухоловку» для «теней».
Они вложили в ее создание массу труда и изобретательности, но смысла — впрочем, как это и было задумано, — в ней не было никакого.
Если удастся отвлечь «тени» этим хитроумным устройством на достаточно долгое время, может быть, они оставят нас в покое и мы сможем немного поработать.
Торн и компания притащили из мастерской полдюжины запасных моторов и установили их как источники энергии. Очевидно, они использовали почти все запасные части, которые только можно было найти. В бессмысленную конструкцию были соединены оси и шестерни, эксцентрики и поршни — самые разные передачи и устройства. Тут и там они установили что-то наподобие панелей управления, которые, конечно же, ничем не управляли, но были так напичканы самыми разнообразными лампочками и циферблатами, что походили на рождественские елки.
Я стоял неподалеку и наблюдал, пока Гризи не зазвонил на обед. Вместе со всеми я потрусил в сторону кухни.
Ребята громко переговаривались и шутили, но никто не терял времени даром. Заглотив свои порции, они пошептали обратно к «мухоловке».
Перед самым закатом они ее запустили, и это было самое бессмысленное переплетение крутящихся и движущихся деталей, которое кто-либо когда-либо видел. Оси бешено вращались, казалось, миллион шестеренок цеплялись друг за друга зубьями, эксцентрики равномерно вихляли, а поршни сновали вверх-вниз, вверх-вниз.
Все было отполировано до блеска и работало как часы; при этом ничего, кроме движения, не производилось, но сам процесс зачаровывал даже человека. Я обнаружил, что стою как прикованный на одном месте, поражаясь плавности и точности хода и убийственной бесцельности рокового изобретения.
А в это время на фальшивых пультах управления сверкали и вспыхивали лампочки, которые последовательно перемигивались то по рядно, то целыми группами. При попытке уловить в этом какую-то закономерность глаза начинали слезиться.
«Тени» глазели на происходящее еще с начала монтажа, а теперь они расположились совсем близко и замерли, сомкнувшись плотным кольцом.
Я обернулся — прямо за мной стоял Мэк. Он удовлетворенно потирал руки, а лицо его радостно светилось.
— Все как по маслу, — сказал он.
Я согласился, но у меня были кое-какие сомнения, которые я не смог бы точно выразить.
— Мы добавим еще огней, — сказал Мэк, — так, чтобы они видели их днем и ночью. Считай, что мы их накололи.
— Думаешь, они здесь останутся? — спросил я. — Думаешь, они не догадаются?
— Ни в коем случае.
Я вернулся к себе, налил изрядную порцию выпивки и уселся на стул перед входом в палатку.
Кто-то из мужчин растягивал кабель, кто-то подвешивал к нему гирлянды из лампочек, а с кухни доносилось грустное пение. Мне стало жаль Гризи.
Возможно, Мэк и прав, признался я себе. Наверно, нам удалось соорудить ловушку, способную отвлечь «тени». Что еще, кроме магии чистого движения, могло заставить их оставаться на месте? Она производила завораживающее впечатление даже на человека, и можно было только гадать, какое впечатление она производит на чужое сознание. Несмотря на очевидно высокий технический уровень инопланетян, вполне возможно, что их развитие шло по пути, отличному от земного, и вращающееся колесо, снующий поршень или мягкий блеск металла были для них внове.
Я попытался представить себе технологию, не использующую движение, но подобное просто не укладывалось в голове. И именно по такой же причине мысль о нашей машине могла просто не укладываться в голове инопланетянина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
