Долго смотрела она на змею на стене и начала различать под слоями краски полосы в самой скале, геологические пласты, идущие вдоль стены красными, оранжевыми и зелеными лентами. И чем дольше она смотрела, тем яснее понимала, что змея была на этом месте задолго до того, как по ней прошлись красками. Ее взгляд бродил по гроту, поднялся к сводчатому потолку, коснулся известковых образований, скользнул по рисункам на стенах, вбирая в себя мягкий свет, похожий на сияющий ореол. И ей подумалось: это похоже на храм. По пещере протекал ручей. По полу были разбросаны самые разнообразные сосуды для питья: сосуды из тыквы и скорлупки кокосов, чашки из коры и глины, выдолбленные камни, – все они были расписаны такими же мистическими знаками, что окружали Змею-Радугу. То были знаки, относящиеся к жизни и рождению – женские символы, как подумала Джоанна. Именно здесь на протяжении бесчисленных веков совершали женщины свои тайные ритуалы. Здесь, где эта вода выходила из центра, чрева земли, здесь, где начиналась жизнь. Она взяла глиняную чашку и зачерпнула хрустально чистой воды. Потом поднесла чашку к губам и выпила воду.
Бет смотрела на рисунки в залитом зеленом светом туннеле и вдруг поняла, что ее подводят глаза. Она могла бы поклясться, что фигуры на стенах движутся. Бет ускорила шаг, боясь, что у нее может закружиться голова и она, чего доброго, потеряет сознание. Когда она увидела, что туннель заканчивается еще одной пещерой, она пустилась бежать туда. Бет вошла в грот и остановилась, как вкопанная. Изумительный зеленый свет заливал все вокруг. Воздух казался наэлектризованным, как будто она находилась с центре грозы. Все ее чувства разом приобрели особую остроту и яркость. Она увидела сначала Змею-Радугу, а потом и Джоанну, стоявшую у ручья.
– Мама! – позвала Бет. Джоанна резко обернулась.
– Бет? Как ты здесь оказалась?
– Мне стало страшно сидеть и ждать тебя. Я хочу пить.
Джоанна взяла Бет за руку и подвела к ручью. Она набрала кристальной воды в кружку и протянула дочери. Бет выпила воду.
– Мама, что это за место?
– Сюда из поколения в поколение приходили женщины праздновать создание и воссоздание жизни.
– А что за обряд они здесь совершали? – допытывалась Бет.
– Не знаю, – ответила Джоанна. – Может быть, они передавали здесь тайные знания и премудрости. Твоя бабушка была здесь… много лет назад. Возможно, она видела, как передавались от матерей к дочерям песенные линии.
Бет смотрела на нее с удивлением.
– А я думала, что песенная линия это такая дорога.
– Мы сами песенные линии, Бет: матери и дочери. И может быть, это и есть то другое наследство, о котором говорила моя мать. Возможно, ей сказали, что придет день, и она вернется сюда со своей матерью и прочувствует красоту этого места. Но этого не случилось. Она умерла, так ничего и не узнав.
Бет чувствовала таинственную силу горы.
– А что, по-твоему, говорили здесь матери своим дочерям? – спросила она.
Джоанна смотрела на Бет и думала: «Ты дочь, которую я хотела. Ты моя радость. Ты – это ты, отдельный человек и в то же время часть меня. Я научу тебя нашей песенной линии. Научу прислушиваться к себе самой, своему чутью». И ей подумалось, что, возможно, аборигенки говорили эти же слова своим дочерям на протяжении тысяч лет. Может быть, все было именно так просто.
– Это та же змея, которую видела в своих снах моя бабушка? – спросила Бет, глядя на Змею-Радугу.
– Да, думаю, она самая. Присмотрись, Бет, и сможешь увидеть под слоем краски природный узор камня. Видишь, как слои образуют гигантское тело змеи? Мне кажется, в далеком прошлом сюда пришли люди, и когда они увидели, как им показалось, змею, попавшую в плен камня, они стали почитать ее. На протяжении веков они украшали ее, разрисовывали, совершенствовали ее красоту.
– Мама, посмотри на глаз змеи! – указывая на змею, сказала Бет.
Джоанна присмотрелась к приподнятой голове Змеи-Радуги. Она была изображена в профиль, так что виден был только один глаз. Но вместо глаза в стене зияла дыра, словно что-то было выковыряно оттуда ножом.
– Опал! – догадалась Бет. – Вот, должно быть, откуда он взялся!
Джоанна раскрыла сумку и достала драгоценный камень. Он грел руку, полыхая красным и зеленым огнем. Она подняла глаза к рисунку. Дыра в стене, где следовало быть глазу, совпадала с опалом формой и размером.
– Бет! – сказала Джоанна. – Должно быть, это и было то преступление, что совершил мой дед! Вероятно, он прокрался в пещеру и похитил глаз Змеи-Радуги!
– Посмотри-ка теперь сюда! – голос Бет громко отдавался под сводами пещеры.
Джоанна посмотрела туда, куда она указывала, и увидела маленькие скелеты, лежавшие на полу в разных местах пещеры – скелеты собак.
Джоанна снова перевела взгляд на змею и только теперь заметила то, что раньше не разглядела: у основания картины, изображающей змею, были рисунки, выбитые в скале – фигурки собак.
– Боже, – проговорила она наконец. – Налиандра была права. Помнишь, Бет, во время танца-корробори она сказала мне, что ответы во мне? Ну, конечно же! Теперь мне все ясно. Я знала ответы с самого начала, но не сумела их свести воедино.
– Ты о чем? – не поняла Бет.
– Эти собаки, – она указала на рисунки и разбросанные скелеты, – должно быть, были стражами Змеи-Радуги. И когда кто-то совершал преступление против змеи, наподобие того, что совершил мой дед, преступника карали собаки. Помнишь, Налиандра рассказывала, что Змея-Радуга проглотила его целиком. Нет, Бет, проглотила его не змея, это сделали собаки… – Джоанна закрыла глаза, осознавая всю чудовищность значения своих слов. – Должно быть, таким было наказание, выбранное племенем для Джона Мейкписа: они натравили на него диких собак. И это, как видно, произошло на глазах Эмили, которой было всего три с половиной года.
Теперь я все понимаю, – сказала Джоанна, пытаясь представить, что произошло поблизости от этого места более полувека назад. Молодой англичанин оказался не в силах побороть искушение и похитил опал. Род узнал, напустил на него собак. Но что же стало с Нейоми? Постигло ли ее также страшное наказание?
– Место опала здесь, – заключила Джоанна. – Мы должны вставить его обратно. И тогда, подумала она, проклятию моей семьи придет конец.
Джоанна передала сумку Бет, а сама перешагнула через ручей и протянула руку к стене, чтобы вставить опал в отверстие. Пока Джоанна вертела камень, прилаживая его на место. Бет смотрела на сумку и ее содержимое заметив угол документа о собственности на землю. Она вытащила его и стала читать выцветшие строки в призрачном свете пещеры. Дойдя до места, где было сказано: «Два дня пути от… и двадцати миль от Бо-Крик», она вдруг вспомнила столб, который видела возле больницы сестры Вероники. На указателе значилось: Бастард-Крик, 20 миль южнее» и «Дурракан».
