— Джонас! — Браммонд мягко тронул его за плечо. — Что будете пить, старина?
Пол обернулся. У столика в почтительном ожидании застыл пожилой нимбор, одетый в белый клубный пиджак, весьма на нем нелепый. Совершенно машинально, не имея представления, из каких тайников памяти всплыла такая мысль, Пол заказал бренди. С готовностью кивнув, нимбор бесшумно удалился.
— Вы, конечно, знаете, что местный бренди — одно лишь название, — заметил профессор, — хотя он несравненно лучше местного пива. — Бэгуолтер вонзил в Пола буравчики своих карих глаз. — Так что же привело вас в Туктубим, мистер Джонас? Я спросил, не канадец ли вы, потому что подумал, что вы прибыли с Лубером на «Леаж Деор» — говорят, у него в экипаже много канадцев.
— Гром и молния, Бэгс! Ты опять учинил бедняге допрос, — рассмеялся Браммонд и откинулся на спинку кресла, словно уступая поле битвы двум достойным друг друга противникам.
Пол колебался. Он не чувствовал себя достойным профессора противником, тем более что было в том нечто такое, от чего собеседнику становилось не вполне уютно. Где Браммонд, подобно Клуру и прочим встречавшимся Полу аборигенам, чувствовал себя в марсианской обстановке точно рыба в воде, там в профессоре проглядывало нечто странное, какая-то чрезмерная интеллигентская пытливость, кажущаяся здесь не вполне уместной. И все же, послушав их разговор о каком-то Лубере из какой-то Канады, Пол ясно понял, что обмануть их насчет своего происхождения ему не удастся.
— Я… Мне трудно сказать вам, как я попал сюда, — начал он. — Думаю, я был ранен в голову. Потом вроде бы нашел мальчика… впрочем, я и это плохо помню. Лучше спросить у него. В любом случае, мы с ним попали в какую-то переделку, это я помню, пришлось спасаться бегством. И первое, что я помню ясно — как мы барахтаемся в Великом канале.
— Ну разве не поразительная история? — заметил Браммонд без особого, впрочем, удивления — словно подобные происшествия случались на каждом шагу.
Бэгуолтер же, напротив, оказался вполне доволен тем, что у него появилась почва для дальнейших, более детальных расспросов, и, к отвращению Браммонда и неудовольствию Пола, провел следующие полчаса, дотошно допрашивая последнего.
Пол приканчивал уже вторую дозу местного горлодера под благородным земным названием и начинал понемногу расслабляться, когда профессор вернулся к вопросу, вызвавшему у него, похоже, самый живой интерес:
— Стало быть, как вам представляется, вы встречались с той вонарианкой прежде, только не помните, когда и где?
— Просто я… знаю, и все тут, — кивнул Пол.
— Возможно, вы были с ней помолвлены, — предположил вдруг Браммонд. — Точно, готов поспорить на что угодно! — Просидев молча полчаса и скучая, он загорелся новой идеей. — Наверное, вы были контужены, пытаясь защитить невесту от стражников Соомбара. Они парни крепкие, скажу я вам. И своими ятаганами владеют как следует. Однажды они попытались запихнуть Джоанну в сераль к Соомбару — что ж, мне тогда изрядно пришлось потрудиться, и мало не показалось.
— Харли, я хотел бы… — начал было профессор, но Браммонд уже завелся. Его голубые глаза вспыхнули, и даже золотистая шевелюра вместе с бородкой, казалось, вздыбились от электричества.
— Джоанна — моя невеста, а также дочь профессора. Знаю-знаю, скажете, чертовски фамильярно отца своей невесты называть «Бэгс», но мы с профессором успели пройти огонь и воду, прежде чем я познакомился с Джоанной. — Он взмахнул ручищей. — Она сейчас в нашем лагере, загружает «Умеренность» припасами для экспедиции в сердце пустыни. Правду сказать, именно потому я и погнался за вами. Окажись вы добрым старым Запеканкой Кирком, я сразу предложил бы вам место в экспедиции.
— Харли… — несколько раздраженно произнес профессор.
— Как бы там ни было, у меня сложилась твердая уверенность, что стоит только повернуться спиной, как один из этих зеленокожих проныр попытается умыкнуть мою Джоанну. Она крепкая девушка, и пока нам везло, но это уже начинает выходить за всякие рамки. А монстры — у меня пальцев на руках не хватит перечесть, сколько раз я вытаскивал ее буквально из логова какого-нибудь мерзкого сквонча…
— Ради всего святого, Харли, я пытаюсь задать мистеру Джонасу кое-какие важные вопросы…
— Послушай, Бэгс, нельзя же так долго морочить человеку голову своей научной белибердой. Жрецы украли у бедолаги невесту и вот-вот принесут ее в жертву! Самого же его избили так, что он с трудом вспоминает собственное имя! Лучше бы ты предложил ему хоть какую-то помощь, чем совать шило в мозги!
— Но позволь… — пробормотал оторопевший профессор.
— Я не уверен… — начал было Пол, но Браммонд, подскочив, уже выпрямился во весь свой гигантский рост.
— Не переживайте, приятель! — громыхнул он и, дружески хлопнув Пола по спине, едва не повалил его на стол. — Я тут порасспрашиваю кое-кого — здесь есть много и зеленых, и белых, у которых должок перед Браммондом с Марса. Да, именно так мы и поступим. Бэгс, встречаемся с вами обоими в клубе перед заходом солнца.
Тремя размашистыми шагами преодолев расстояние до порога, он мигом исчез, оставив Пола с профессором сидеть с открытыми ртами.
— Харли — славный малый, — вымолвил наконец Бэгуолтер. — Крепок, как железо, зато сердце доброе. И моя Джоанна обожает его. — Он отхлебнул глоточек шерри. — Но как же мне хочется порой, чтобы он не был так дьявольски туп.
Утомленное солнце, ползущее к своему ночному приюту после бесконечно долгого дня, уже пряталось за далекими горами на самом краю пустыни. Последние лучи зловеще вспыхивали, отражаясь в окнах и полупрозрачных шпилях Туктубима.
Сидя на клубном балконе, Пол любовался панорамой, напоминающей безбрежную россыпь драгоценных камней. Он даже задался на миг вопросом, а не на этой ли планете его дом, который он повсюду ищет? Марс казался ему и чудным, и вместе с тем как будто давно знакомым. Пол не мог вспомнить, где он жил прежде, но твердо знал — где-то в другом месте. Этих «где-то» в его прошлом было вроде бы даже несколько — так ему, во всяком случае, помнилось. Забвение собственных корней порождало странную усталость во всем теле и даже в мыслях.
— Смотри! — воскликнул вдруг Гэлли, вытянув руку.
Огромный летающий корабль, схожий очертаниями с давешней церемониальной галерой, плавно поднимался из-за верхушек башен в вечереющее небо, покачивая еще свисающими причальными канатами. Сотни темных фигур сновали по его палубам и хитроумному такелажу. Десятки фонарей, издали похожих на яркие звезды, озаряли его борта. Корабль казался живым созвездием, сорвавшимся со своих небесных цепей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
