– Мне кажется, надо попробовать, – резюмировал он. – В крайнем случае, наш маг всегда сможет прервать ритуал, так?
Берту пришлось согласиться. И вот тогда я снова почувствовала холодок внутри. Как и все сотрудники корпуса, я регулярно сдавала кровь, но сейчас собиралась отдать нечто большее. Я собиралась отдать часть себя. От этой мысли дрожь пробегала по всему телу. Не от страха, нет. От возбуждения и попытки понять: кем мне после этого станет Лина?
Глава 9
Час спустя я захлопнула дверцу шкафчика, в котором теперь лежала моя одежда, и поймала в отражении маленького зеркальца взгляд Берта. Он стоял в нескольких шагах, по-прежнему недовольно хмурясь. На его лице ясно читалось намерение предпринять последнюю попытку отговорить меня, но друг пока молчал, не зная, с чего начать.
– У тебя большая семья? – спросила я, не оборачиваясь, продолжая смотреть на него в отражении.
Решимость на лице Берта сменилась удивлением, брови взлетели к челке.
– Почему ты спрашиваешь?
– У меня почти никого не осталось, – пояснила я, неловко скрещивая руки на груди и все-таки поворачиваясь.
В длинной просторной робе, под которой не было даже нижнего белья, я чувствовала себя не очень комфортно, хотя грубая, плотная ткань прекрасно защищала от любых взглядов. Почему-то правила участия в ритуалах требовали такого облачения. Не знаю, действительно ли это как-то связано с движением потоков энергий или магам просто нравится ставить нас в неловкое положение.
– Я поздний ребенок. И единственный. Отец умер полтора года назад. Маму недавно пришлось поселить в Доме Заботы, потому что ей требуется постоянная помощь. Она постепенно угасает и не всегда узнает меня, когда я навещаю. Ни у кого из родителей не было ни братьев, ни сестер, ни других браков, поэтому ни теток, ни дядьев, ни кузенов, ни сводных родственников нет.
Берт с пониманием кивнул, засовывая руки в карманы форменных брюк и делая неторопливый шаг вперед. В небольшой раздевалке на два десятка шкафчиков и с одной скамьей в центре он сразу оказался почти рядом со мной.
– Лина тебе не сестра.
– Я понимаю.
– Она даже не человек…
– Генетически – нет. Но так ли это важно? Если сможем подавить в ней хамелеона, то что останется?
Я пытливо смотрела на друга, надеясь, что он даст тот же ответ, к которому пришла я, когда обдумывала ситуацию. Мне хотелось верить, что мой вывод логичен, а не продиктован эмоциями.
Берт отвел взгляд и досадливо вздохнул.
– Останешься ты. Твои воспоминания, личность и характер.
– Вот именно.
В отличие от него, я вздохнула с облегчением.
– Разве это не пугает тебя? – Он снова поймал мой взгляд. – Не холодит внутренности мысль, что она – копия тебя? А если ритуал исправит ее глаза и сделает неотличимой? Не боишься, что, получив свободу, Лина однажды… попытается занять твое место? Ведь ритуалом ты хочешь добиться для нее свободы?
– Мы уже не идентичны, – возразила я. – Последние два года слишком сильно отличались. Настолько разный опыт делает разными и нас.
– Уверена, что она не сможет при желании изобразить тебя?
– Зачем? – Я с улыбкой пожала плечами. – Мне бы в голову не пришло так поступить. Почему должна она?
– Сама же сказала: вы уже не идентичны.
– Подловил. Ладно, если так переживаешь, давай придумаем какой-нибудь код, который будем знать только мы. Пароль и отклик.
Он хмыкнул, криво улыбнувшись. Понял, что я не всерьез, но за предложение ухватился.
– Если однажды засомневаюсь в тебе, спрошу: «Где ты взяла мачете?»
Несмотря на тревожное состояние – а может быть, и благодаря ему, – я рассмеялась в голос. Однажды во время расследования на нас напали живые лианы, иначе назвать невозможно. У меня при себе оказалось мачете, которым мы и отбились. Берта этот факт поразил до глубины души.
– Но Лина ведь тоже знает, что его подарил университетский друг, – возразила я, отсмеявшись. – Не подходит.
– Подходит, если сейчас договоримся, что правильный ответ, например: «В сувенирной лавке купила».
Берт улыбался, но взгляд его оставался серьезным, поэтому я не стала комментировать. Просто кивнула, давая понять, что запомнила. Все равно не пригодится.
Он хотел сказать что-то еще, но деликатное покашливание остановило его и заставило обернуться. В дверном проеме стоял Маркус. Мне показалось, что в его взгляде промелькнуло нечто похожее на ревность.
– Я не помешал?
Видимо, Берт тоже почувствовал что-то такое, потому что поспешно отступил, увеличивая расстояние между нами.
– Уже все готово? – вместо ответа спросил он.
Маркус неопределенно мотнул головой.
– Почти, но не совсем. Я просто хотел поговорить с Нелл перед ритуалом.
– Тогда оставлю вас, – предложил Берт, бросая на меня последний взгляд. – Мы сказали друг другу все, что могли.
Маркус закрыл за ним дверь, улыбнулся и подошел ближе.
– Как настрой? Не боишься?
– Шутишь? – Я вытянула перед собой руку с раскрытой ладонью. Она ходила ходуном, словно накануне я сильно перебрала. – Я в ужасе.
Он внезапно сжал мою ладонь в обеих руках. От его прикосновения сердце подпрыгнуло к горлу, потом упало в живот и затрепыхалось там как сумасшедшее.
– Но все равно сделаешь это, – тихо констатировал Маркус. – Ты совсем не изменилась. Все такая же решительная. Глаза боятся – руки делают. Мне всегда нравился твой подход к работе.
Я наверняка покраснела, как школьница на первом свидании. Он стоял рядом, держал за руку и в его взгляде я наконец видела то, что когда-то отчаянно хотела увидеть. И не только. Два года назад я мечтала лишь о проблеске интереса, а теперь получила нечто большее. Нечто завораживающее, головокружительное, от чего пересыхало во рту и становилось трудно дышать. Оно пугало, потому что казалось темным и немного порочным. Это выбивалось из образа Маркуса, каким я его знала, но будь я проклята всеми магами Свободных земель, если мне не нравилось. Оно интриговало и влекло к нему еще сильнее.
– Жаль, что ты мне никогда об этом не говорил. Раньше.
Голос прозвучал хрипло, с головой выдавая все, что я чувствовала, но мне было наплевать. Я не решилась на откровенный разговор тогда, а сейчас мне давали второй шанс, и я не собиралась его упускать.
Маркус опустил взгляд в пол, его руки сжали мою ладонь сильнее.
– Я тоже о многом жалею, Нелл, – признался он, не глядя на меня. – Но я надеюсь, что у нас еще будет возможность сказать друг другу все самое важное.
Других сигналов и намеков не требовалось. По всему телу расплылось теплом радостное предвкушение. Мыслей в голове не осталось. Ни одной. Ушел страх, ушли последние сомнения. Даже руки дрожать перестали.
Но казалось, что надо как-то ответить, поэтому я задала первый пришедший в голову вопрос:
– В тот вечер ты хотел мне что-то сказать или мне показалось?
– В какой вечер? – напряженно уточнил Маркус, снова поднимая на меня взгляд.
– Когда мы виделись в последний раз, помнишь? Я задержалась до ночи и зашла на кухню выпить кофе, пока ждала такси. Ты был там и приготовил мне чай, – напомнила я. – Ты выглядел разбитым, все смотрел на меня и как будто что-то хотел сказать. Но так и не сказал…
– Я… – начал Маркус неуверенно и замолчал. Вздохнул, улыбнулся. – Не помню, если честно. Я уже знал о проекте «Ангел». Наверное, хотел сказать об этом, но побоялся, что подвергну твою жизнь опасности.
Я не ожидала такого ответа, не понимала, как он мог забыть тот вечер. Очарование текущего момента развеялось, в голове закрутились шестеренки, заставляя шевелиться и мозги. Разумная часть пыталась задавать вопросы, но влюбленная девчонка искала не ответы, а оправдания.
«Его через неделю пытались убить, – твердила она. – И потом случилось еще много всего, он не обязан помнить подобные мелочи».
Но его растерянность выглядела странно.
– Я плохо помню, что хотел тогда сказать, – внезапно прервал мои размышления Маркус. – Но точно знаю, что мне давно хочется сделать.
