сердце сэра Эндрю вспыхнула страсть. Он не мог более терпеть, ворвался в дом, схватил самую красивую из девушек, перебросил через плечо и выскочил на порог. Сестры побежали следом, цепляясь за его одежду, плача и умоляя отпустить пленницу. Но сэр Эндрю безжалостно отшвырнул их, перебросил добычу через седло, вскочил на коня и пустился прочь.
Он несся как безумный, опасаясь, что фейри снарядят погоню. И точно: ветви деревьев хлестали его по лицу, ветер норовил выбить из седла, а вскоре за конем побежала стая волков.
Господь в тот день благоволил к сэру Эндрю, и он сумел выбраться из леса невредимым, лишь загнав насмерть коня, но зато сохранив добычу. Он ввел пленницу в дом, оказывая ей всяческое почтение и окружив таким вниманием, словно она была сама королева. Ибо, при всей своей страстности, владелец Баскервиль-холла понимал: с фейри невозможно обойтись как с простой крестьянкой. Поэтому сэр Эндрю задумал жениться на прекрасной деве и тут же сделал ей брачное предложение.
В ответ фейри разрыдалась и сказала, что лучше умрет, чем станет супругой похитителя. Она заперлась в комнате, трое суток не выходила оттуда, отказываясь от пищи и воды. Сэр Эндрю проводил под дверьми дни и ночи, ласковым голосом уговаривая прекрасную деву смилостивиться и принять его любовь.
Наконец девушка смирилась. Она вышла из комнаты и сказала: «Я стану вашей женой, и с этих пор ваш род будет охранять сила фейри. Но стоит вам обидеть меня – и я исчезну, а на род Баскервилей падет проклятие леса».
Сэр Эндрю с восторгом согласился и поклялся, что не станет обижать жену. Они вступили в брак и пять лет были счастливы. Фейри родила сэру Эндрю трех сыновей, столь же прекрасных, синеглазых, как она, и черноволосых, как отец.
Но однажды любвеобильная натура Баскервиля взяла верх. На охоте он встретил в лесу молодую крестьянку и совратил ее. Вернувшись же домой, обнаружил, что супруга исчезла, оставив на него детей. С тех пор род Баскервилей преследует проклятие фейри – везение отвернулось от нас, на протяжении всей жизни нам сопутствуют горести и неудачи».
Думается, Холмс, на этом роде явно лежит слишком много старинных проклятий. Хотя, возможно, это признак древности семьи?
Прочтя манускрипт, я аккуратно убрал его на место и покинул библиотеку. Размеренный и торжественный язык рукописи навеял дремоту. Я вернулся в комнату и лег спать.
Уже засыпая, на грани сна и бодрствования, услышал доносившийся из-за окна странный звук. Это был вой какого-то животного – протяжный, надрывный, полный тоски и вместе с тем яростный. Кто знает, Холмс, быть может, легенда семьи Баскервилей – не такая уж сказка?
Дан
– Новое убийство в Ист-Энде, – сказал Лестрейд.
Инспектор выглядел не лучшим образом: вот уже почти месяц, как полиция прекратила розыски Потрошителя, уверившись, что убийца – Михаил Острог, который благополучно сидел в тюрьме, ожидая суда. После его ареста цепочка кровавых преступлений оборвалась на целых двадцать пять дней.
И теперь вид у Лестрейда был потерянный: усики жалко обвисли, плечи поникли, а от взгляда веяло тоской больного спаниеля.
– Снова ошибка, Холмс, – простонал он.
Дан отодвинулся от двери, приглашая его войти.
– Нет, Холмс, некогда. Собирайтесь, поехали, карета ждет.
Дан накинул пальто и вышел. Спустя пять минут явился полностью экипированный Сенкевич в сопровождении призрачной девушки. Дан собрался было покрутить пальцем у виска, но понял: никто, кроме них двоих, фантома не видит. Во всяком случае, ни Лестрейд, ни сопровождавшие его констебли не стали тыкать пальцем в девицу. В обморок также никто не упал.
Вскоре Дан с Сенкевичем уже тряслись в полицейской повозке по ночным туманным улицам, привидение парило где-то сзади. Было около трех часов.
– Ее нашел старьевщик, – рассказывал по дороге Лестрейд. – Принял за тюк тряпья, подошел посмотреть, можно ли чем поживиться. От раны все еще шел пар.
– Почерк тот же? – спросил Дан.
Инспектор замялся:
– Не знаю, как охарактеризовать… В общем, сами посмотрите, мы уже подъезжаем.
На этот раз убийство произошло на Бернер-стрит, в Уайтчепеле. Женщина бесформенной грудой лежала на тротуаре, возле угла дома. Вокруг нее стояли полицейские, чуть дальше трясся, опершись на свою тележку, пожилой старьевщик.
– Ее удалось опознать сразу, – сказал Лестрейд.
– Это Длинная Лиз, – вмешался старьевщик. – Я ее знаю. Она здесь, в этом доме живет.
– Живет?.. – вцепился в него Дан. – Разве она не проститутка?
Предыдущие жертвы не имели собственного угла, ютились по работным домам и ночлежкам, зарабатывая на них телом. Но дом, на который указал старик, был вовсе не ночлежкой, в нем сдавались квартиры небогатым рабочим семьям.
– Да как сказать, мистер… – Старьевщик почесал в затылке. – Она вдова, мужа три года назад на причале бревном придавило. Двое детишек у нее. Она цветами торговала, но разве этого хватит, чтобы прокормить три рта? Вот и подрабатывала иногда. Я и сам, признаюсь, пользовался… Но всегда платил честно, не думайте, джентльмены!
От ужаса пережитого и страха быть обвиненным в убийстве у старьевщика развязался язык, и он сам не понимал, что говорит.
Тем временем Сенкевич осматривал тело. Призрачная девица висела над ним и беззвучно заливалась слезами. Женщине было на вид за сорок. Изможденное лицо, неухоженные волосы, старенькое платье и потрепанная накидка. Горло Лиз было перерезано от уха до уха. Судя по виду раны, убийца подошел сзади и резко полоснул по шее. Но больше никаких увечий ни на теле, ни на лице не обнаружилось.
– Может быть, это не Потрошитель? – с надеждой произнес Лестрейд.
Сенкевич медленно покачал головой:
– У нас опять левша. Это я могу сказать абсолютно точно. Горло перерезано справа налево.
– Но почему же он не искалечил женщину?
– Может быть, устыдился своих зверств? – предположил кто-то из полицейских.
Привидение порхнуло к нему и отрицательно затрясло головой. Констебль его, конечно, не увидел. Дан с иронией взглянул на говорившего – толстощекого молодого человека с круглыми глазами, но ничего не ответил. Даже не обладая памятью Холмса, на собственном розыскном опыте он мог точно сказать: маньяки никогда не раскаиваются.
– Скорее всего, нашего Потрошителя кто-то вспугнул. Нужно искать свидетелей.
– Думаю, Холмс, его вспугнул именно мистер Чиз. – Инспектор кивнул на старьевщика. – Судя по состоянию тела, которое еще не остыло, он разминулся с убийцей всего на каких-то пятьдесять минут. Потрошитель издали услышал грохот тележки и убежал.
Поняв, что мог столкнуться с уайтчепелским монстром лицом к лицу, старьевщик задрожал еще сильнее. Призрак сочувственно поглаживал его по плечу.
– Возможно, – согласился Дан. – Хотя, может быть, у Потрошителя были и
