Ехать оказалось далеко. Водитель попался молчаливый и весь какой-то основательный. Чем-то похож на Михалыча, оставшегося в Москве. А может, все пожилые шоферы похожи друг на друга. Шоссе, тянущееся вдоль реки, сменилось зимником, накатанным среди густой тайги. Блокпост. Измазанный известкой БА-10 выглядывал пушкой из-за бревенчатых завалов, массивный шлагбаум из ствола сосны. Пришлось всем предъявлять документы. Через пару километров еще один блок пост. Стаин одобрительно хмыкнул. А капитан-то на месте. Видно, дело знает. Саша был на сто процентов уверен, что помимо блокпостов, тайга полна секретов и патрулей. И вот, наконец, лес закончился и перед ними предстала огромная стройка огороженная насколько хватало глаз колючей проволокой и вышками с прожекторами и бойцами охраны. Последняя проверка и они на территории. Эмка свернула к баракам видневшимся неподалеку от огромного котлована, в котором копошились тысячи людей.
— Останови! — скомандовал Стаин. Эмка резко затормозила. Саша, Настя и Валя вылезли из машины и подошли к краю котлована. Грандиозность увиденного захватывала!
Там, внизу горели костры, как маленькие жуки медленно поднимались по серпантинам дорог, проложенным по стенам котлована машины и подводы, на самом дне ковыряли промерзлую землю экскаваторы. И люди, люди, люди.
— Мощно, правда? — жизнерадостно спросил подошедший незаметно Липинский, — Мы, когда в августе прошлого года сюда пришли, тут тайга была и овраги. А сейчас вон какая стройка, — его голос зазвенел гордостью.
— Вы с первого дня здесь? — поинтересовалась Настя.
— Да, — кивнул капитан, — Как стройку начали, мы с первой бригадой и прибыли. Периметр еще по тайге ставили, — он махнул рукой на вышки.
— А до этого? — посмотрел на него Сашка.
— А до этого в госпитале.
— Воевал? — голос Стаина подобрел.
— Да, товарищ гвардии генерал-майор. Смерш Третьего Белорусского.
— У Василькова? — удивленно вскинул брови Стаин.
— Да, у Павла Петровича. Вы знакомы?
— Встречались, — кивнул Стаин и поморщился. Тот день он не забудет никогда. А Липинский подумал, что генерал не ладил с его бывшим начальством.
А Стаин смотрел и смотрел на чернеющий среди заснеженной тайги огромный провал в земле, созданный человеком, снующих внизу рабочих, на технику, на топорщащиеся там и ту металлоконструкции и думал, что все-таки повезло ему попасть именно в это время. Тяжелое, кровавое, страшное. Но великое своими свершениями, своими людьми. Скоро, вслед за ним сюда начнут подъезжать те, кого он отобрал за эти четыре месяца. Ребята из корпуса, десантники Маргелова, парни и девушки собранные по комсомольскому призыву и прошедшие все мыслимые и немыслимые проверки. Молодые, сильные, не знающие слова «невозможно», не потерявшие, несмотря на боль и горе, выпавшие на их долю, веру в большую светлую мечту. А значит Ковчегу-2 быть! И кто знает, что будет ждать их там, за переходом? Смогут ли они, как обещают ученые пробить коридор обратно, или останутся отрезанными от Родины, родных и близких? Что бы ни было, что бы их ни ждало, но они сделают то, что надо, что от них требует советский народ!
Стаин не мыслил лозунгами, он был и остался далек от всяких политических призывов, они его не трогали. Но те, кто когда-нибудь в жизни чувствовал, ощущал всей душой, всем сердцем это единство, причастность к созданию чего-то великого, грандиозного, меняющего мир, незамутненную ничем гордость за родную страну и за людей, населяющих ее прекрасно бы его поняли. Как понимали Сталин и Берия, Шапошников и Жуков, Миль и Камов, Настя, маленькая Валентина, капитан Липинский, водитель, оставшийся курить возле эмки, тысячи людей ковыряющих сейчас в котловане стылую землю, и миллионы людей на просторах Великой Страны, первой в мире страны рабочих и крестьян!
Эпилог
День 9 июля 1965 года в Симферополе выдался довольно жаркий. Новенькие, сверкающие зеленью вагоны скорого поезда Москва-Симферополь медленно подкатили к перрону, который тут же заполнился прибывшими отдыхающими и встречающими их частниками наперебой предлагающими «самую лучшую комнату у самого моря». А вот из двух вагонов высыпала звонко галдящая толпа школьников от мелких четвероклашек, до пытающихся казаться солидными восьмиклассников в белых с красной кисточкой пилотках и пионерских галстуках, болтающихся на тоненьких детских шейках. У кого-то аккуратно выглаженных, а у кого-то топорщащихся в разные стороны обмусоленными концами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Дети, не расходимся, не разбегаемся, дружно строимся и ждем, — хлопнув в ладоши, скомандовала не терпящим пререканий голосом женщина лет сорока-сорока пяти со светлыми волосами туго собранными на затылке в клубок. — Учителя, разберитесь со своим классами. Яковлев, куда собрался⁈ Быстро в строй!
— Раскомандовалась тут, генеральша! — буркнул упомянутый Яковлев, сынок директора тамбовского ЦУМа, чернявый пузан из 5 «а» с надменным, вечно недовольным выражением лица, но встал в строй. Так, будто он и не в строю вовсе, а рядом.
— Яка, ты чо развыступался, — осадил одноклассника долговязый, лопоухий парнишка с конопатым лицом и рыжими непослушными локонами.
— Не твое дело, рыжий!
— А в рыло⁈ — парнишка поднес к носу брюзги внушительный кулак.
— Ой, да ладно! — пошел на попятную Яковлев, — А че она. Раз муж генерал, все можно что ли?
— При чем тут муж? — искренне удивился рыжий.
— При том, — буркнул пузан и, надувшись, отвернулся.
— Так, Нина Николаевна, — обратилась женщина с командным голосом к молоденькой учительнице, — Вы тут командуйте, а я пойду с транспортом разберусь и грузчиков пригоню, — и всем было ясно, что эта грузчиков именно пригонит.
— Вот о чем я и говорю, — не унимался Яковлев, но на него никто уже не обращал внимания.
Через некоторое время женщина появилась в сопровождении пяти солдат с голубыми летными погонами под командованием младшего лейтенанта.
— Вещи в вагоне надо загрузить в автобусы, с детьми мы сами разберемся. Выполняйте! — она махнула рукой и младлей с солдатами кинулись выполнять команду, будто перед ними был как минимум маршал авиации. А может и не так уж не прав Яковлев, жена генерала не значит, что она может командовать солдатами и офицерами Советской Армии.
Дети погрузились в удобные туристические автобусы с мягкими креслами и вентиляцией с подсветкой над каждым из них. Солдатики с помощью старших учеников закидали в багажные отсеки вещи и колонна сопровождаемая военным УАЗиком и двумя милицейскими «Волгами» в голове и хвосте тронулась на выезд из города. Так начался черноморский отдых лучших классов новой тамбовской средней школы №35[578]. Две недели в санатории ВВС «Буревестник» в курортной Евпатории, лучшая награда за отличную учебу. За такие вот летние выезды, в этом году на море, в прошлом году на Байкал. Что будет на следующий год, никто не знал, но это станет темой огромного количества пересудов, как среди школьников, так и среди учителей в наступающем учебном году. За заботу, за любовь к ученикам те отвечали взаимностью своему директору Никифоровой Лидии Михайловне. Были конечно исключения, типа Яковлева, но к ним относились с легким презрением и недоумением. Учителем и директором Лидия Михайловна была строгим, порой даже чересчур суровым, но это не мешало ученикам ее любить и уважать. Потому что знают, что это она пробила через свои знакомства в Москве лучшие в городе инструменты для школьного ВИА. Это она в прошлом году пошла в милицию и лично взяла на поруки хулигана Витьку Макарова, которому оставалось доучиться до выпускного каких-то полгода. Если б не это ушел бы парень под суд и дальше в лагерь, за драку и хулиганство. Несмотря на трудный характер, учился Витька хорошо. Поэтому Лидия Михайловна буквально за ухо, забрав у пьющих родителей парня все документы, перевела здорового косматого раздолбая, грозу окрестных улиц через дорогу и сдала в Высшее военное летное училище имени Героя Советского Союза Марины Расковой, погибшей в самом конце войны в июне 45-го под Мюнхеном.
