скользко, после дождя. Архитектор буксует, и Цыган пробуксовывает. Но постепенно они скорость набирать начали и все быстрее стали двигаться.
Никто и не подозревал, что Павел Васильевич такой спортивный. Он три круга вокруг коровника сделал. потом на навес над крыльцом взлетел и на нем сидит. Он сидит, а Цыган гнилушки из под крыльца выковыривает.
Хлоп! И Павел Васильевич, как в замедленном кино, стал вниз падать.
Но во время бега что-то с ним произошло, он стал быстрее в сто раз соображать. Пока он падал, он лодку у забора увидел перевернутую, на чурочках. Он к этой лодке кинулся.
Цыган с себя навес сбросил, а Павла Васильевича уже не достать, он под лодкой блаженствует.
Цыган стал вокруг пастись. Отойдет, но глазом на лодку косит. Только Пугачев высунется — Цыган уж тут как тут с рогами.
Пришлось Пугачеву вместе с лодкой отползать. А лодка тяжеленная. И полз он как черепаха в собственном доме. Полкилометра полз. Вот тебе и срезал угол!
Но что самое интересное — его скрюченность как рукой сняло. Он прямой и стройный стал. Такой прямой, стройный и ошалелый в районный город уехал.
Зато он потом в две недели новый коровник спроектировал. А бывало, месяцами работу выполнял.
А наши деревенские с тех пор Цыгана Фельдшером стали звать. И говорят:
— У кого радикулит, мы можем нашего быка по рецепту выписать. Любого человека в пять минут починит.
Последние охотничьи рассказы
Дорогие читатели!
Не знаю, как вас. но меня очень беспокоит состояние живой природы. На головы бедных животных и птиц браконьеры обрушивают тысячи тонн дроби и рубленых гвоздей. Если так будет продолжаться и дальше, то звери, птицы и рыбы исчезнут из рек и лесов и будут фигурировать только на страницах художественных произведений.
А охотничьи рассказы лет через сто будут выглядеть приблизительно вот так:
Рассказ первый — рыболовный
Значит, так. Узнали мы про эту речку случайно. Нам про нее один турист рассказал. Никаких нефтяных комбинатов, один заводик анилиновый на берегу.
Мы снасти забрали — и туда. Остановились у старика одного. День сидим удим, неделю — ни поклевочки. А без рыбы возвращаться не хочется.
Мы к старику:
— Говорят, у тебя сеть имеется.
— Какая такая сеть? Нет у меня никакой сети. Сеть — это чего? Это через чего радио передают?
Мы говорим:
— Дедушка, мы заплатим. Нам рыба нужна.
— Рыба всем нужна. А у нас знаете, как рыбнадзор поставлен? На глиссерах так и шастают!
Но все-таки уговорили мы его.
— Ладно, — говорит, — пошли сеть ставить. — Он снимает с окон занавески тюлевые, скрепляет их скрепками. — Только ставить не я буду — бабка моя. Если охрана навалится, скажет — постирать вышла. У нас в деревне все так делают.
Ночью мы поставили сеть у зарослей, утром снимаем — рыбы!.. Я в жизни столько не видывал. Мы мелочь выбрасывали, а крупных складывали в баночки из-под майонеза. У меня и сейчас один пескарь дома живет в аквариуме. Под меченосца замаскированный. Мы его для Нового года держим. Знаете, какой это деликатес? Ни в одном ресторане нет. Приходите — увидите. Мы под этого пескаря знаете, сколько гостей соберем? Приходите, не пожалеете.
Рассказ второй — охота на пушного зверя
— А у нас так было, — подхватывает охотник. — Прибегает однажды Калька Александров. «Я, — говорит, — дом купил». — «Хороший дом-то?» — «Развалюха полная». — «Так, может, участок хороший?» — «Никакого участка!» — «Так чего же ты его купил?» — «Там кроты водятся». — «Настоящие?» — «Нуда. Они у хозяина червей для рыбалки съели». — «Ура! Стало быть, хищники». — «У меня уже и лицензия на отстрел двух штук имеется».
Мы сели в самолет и в Сибирь вылетели. Остановились в доме охотника. Всю ночь этих кротов караулили, пока не завалили.
А как принесли мы двух кротов в гостиницу на шесте — все так и ахнули!
«Да, — говорят, — все-таки наша русская охота действительно в мире лучшая».
А где сейчас шкура, спросите? Да у меня перед креслом одна брошена. Я на ней зимой пальцы грею. У меня дырка специальная в тапочке сделана.
Рассказ третий — охота по перу
— А я, ребята, неудачник какой-то, — начинает рассказ третий. — Я по перу охочусь. По летающим: стрекозы, бабочки, жуки, комары. Купил я себе осу охотничью. Начал ее натаскивать.
Увидишь бабочку — снимешь с осы колпачок. Она — бац. И бабочка твоя.
Только хотел за город выехать — охоту на бабочек и стрекоз запретили, чтобы поголовье увеличивать.
Ничего, думаю, дождусь я весеннего перелета мух. Дождался. Выехал я за город, лежу на берегу на зорьке. В шалашике. Слышу — жужжит рядом. Муха! Я с осы колпачок снял — лети! Вдруг рядом — ба-бах! И нет моей осы. Оказывается, за соседним кустом еще один охотник с подсадной мухой охотился. Он, конечно, плакался, извинялся. Мне свою муху взамен осы предлагал. Но я отказался. Не люблю я эту охоту с подсадными. Есть в ней что-то такое нечестное. А я люблю, чтобы все было по-хорошему, как в добрые старые времена.
История
о таракановедении и таракановыведении
Неоконченный рассказ,
как и наша бесконечная жизнь
Однажды папа мальчика Яши принес домой большую партию тараканов в прозрачной коробочке из пластмассы.
Это был какой-то особый новый сорт морозоустойчивых насекомых, выведенных в папином научном институте.
— Пусть они поживут у нас в холодильнике, — сказал папа, — У нас на работе морозильная установка испортилась.
— Да ни за что на свете! — сказала мама. — Яс этими тараканами всю жизнь борюсь не для того, чтобы они в моем холодильнике жили.
— Но это моя кандидатская, — пытался спорить папа.
— Хоть докторская, — ответила мама.
— В Мексике за каждого таракана дают песо, — намекнул папа. — Они очень нужны для генетических экспериментов.
— Вот и вези их в Мексику, — отпарировала мама.
— Но я их знаю всех по именам, — спорил папа. — Без холодильника они погибнут от жары.
— А в холодильнике, — спорила мама, — они погибнут от сотрясения мозга.
— Как так? — спросил папа. — Это невозможно.
— Это возможно, — ответила мама. — Я каждого из них тресну молотком по башке.
