А. Лопухин. С. 897–898.
Когда крест был поставлен на место, вожди иудейские сразу же почувствовали смертную обиду, нанесенную им Пилатом.
Ф. Фаррар 2 . С. 433–434.
На надписи читалось: «Иисус Назарянин, царь иудейский».
А. Лопухин. С. 522.
Желая выместить свою неудачу на своих ненавистных подданных публичным им оскорблением, Пилат задумал поместить на кресте надпись, что Иисус был действительно Царь иудейский…
Ф. Фаррар 2 . С. 434.
Многие, проходя, читали это и чувствовали себя оскорбленными. Священники заметили Пилату, что следовало бы изменить надпись таким образом: «Я царь иудейский», что означало бы, что Иисус сам себя так именовал…
Э. Ренан. С. 291.
Пилат сразу же осадил гордых иерархов коротким и высокомерным ответом: «Что я написал, то написал».
А. Лопухин. С. 522.
...Что чувствовал тогда Иисус, как человек, мы не можем знать, потому что в течение трех последних часов Он находился на кресте в молчании и душевном мраке, а если и говорил, то не было тех, которые бы передали Его слова.
Ф. Фаррар 2 . С. 439.
...Он умирал в одиночестве, его ученики скрылись, лишь несколько женщин находились в некотором отдалении от его креста.
В. Грундман. С. 114.
Хотя никто не сказал Иисусу ни одного слова утешения, хотя языки всех онемели от глубокой скорби, смущения и ужаса, но среди толпы были сердца, которые сочувственно бились к несчастному Страдальцу. В некотором отдалении стояло несколько женщин, взиравших на Него и, может быть, ожидавших, как и другие, внезапного Его избавления! Многие из них служили Ему в Галилее и пришли оттуда в числе галилейских странников. Между ними были Мария, Мать Иисуса, Мария Магдалина, Мария, жена Клеопова, мать Иакова и Осии, и Саломия, вдова Зеведеева. Когда приблизился вечер, некоторые из них пробрались ближе к кресту. Потухающий взор Спасителя издали завидел Мать, когда она с великой скорбью в сердце стояла с учеником, которого Он любил.
Ф. Фаррар 2 . С. 437–438.
Но муки распятия не лишают разума и не отнимают способности говорить.
В. Грундман. С. 114.
На кресте приговоренный обычно, все же, имел возможность произнести прощальные слова или дать какие-то наставления членам своей семьи. Евангелия рассказывают нам о семи репликах, произнесенных Христом на кресте: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают». Слова, обращенные к одному из разбойников: «...ныне же будешь со Мною в раю». Слова обращенные к Его матери и к Иоанну: «Жено! се, сын твой!» и «Се, Матерь твоя!» Также: «Жажду»; «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил»; «Отче! в руки Твои предаю дух Мой»; «Совершилось! Слова: «Для чего Ты Меня оставил» и «Совершилось!» относятся к 21-му псалму, который Иисус процитировал, похоже, для того, чтобы утешить Своих близких и дорогих.
Р. Сантала. С. 199.
В самой высокой точке этой драмы есть одиночество, которое нельзя нарушить, есть тайны, которых не выразить, во всяком случае, в тот час, когда обычный человек обращается к людям.
Г. Честертон. С. 226.
День великого искупления Богочеловеком падшего человечества был ясный. Время было уже около полудня, а по еврейскому названию времен дня, был час шестой. Но вот в этот ясный полдень «меркнет солнце и делается тьма до часа девятого», то есть, по современному названию часов дня, до третьего часа пополудни.
Д. Ростовский. С. 512
Переводя на наш счет, тьма настала около двенадцати часов дня и продолжалась до трех часов пополудни.
Свящ. В. Синельников 1 . С. 97.
Иисус Христос, Сын Божий по предреченным о нем пророчествам, приходит на страдание в восемнадцатый год Тиберия, в каковое время и в других, языческих, памятниках находим буквально следующее: «Было затмение солнца (solis facta de fectio), и тьма по всей земле. В Вифинии было землетрясение, и в городе Никее разрушено очень много зданий». Все это соответствует тому, что случилось во время страдания Спасителя.
Иероним Блаженный.
Изложение хроники Евсевия. С. 50.
Знаменитый философ из Афин Дионисий Ареопагит, который по преданию был в то время в египетском городе Гелиополе, наблюдая внезапную тьму, сказал: «Или Творец страждет, или мир разрушается». (Впоследствии, услышав проповедь апостола Павла, он принял христианство и был первым, афинским епископом.)
Свящ. В. Синельников 1 . С. 100.
Распятие Господа нашего Иисуса Христа произошло за семь дней до апрельских календ, то есть 24 марта, в 6-й день (недели), который есть пятница, и немного перед ней. Померк солнечный свет, и наступила тьма по всей земле. Об этой тьме упоминает сведущий Флегон Афинский, так говоря: «В 18-й год Тиберия Кесаря произошло великое затмение солнца, какого никогда не бывало раньше. В тот день стояла такая тьма, что были видны звезды на небе».
И. Малала.
Хроника. С. 311.
Был уже полдень, и мрак окутал всю Иудею. И они стали беспокоиться и бояться, не село ли солнце, а Он был еще жив. Ибо предписано им, чтобы солнце не заходило над умерщвленным…
Евангелие от Петра.
Апокриф, 5:15–19.
Наступил шестой час дня, и тьма была до часа девятого, солнце померкло, и завеса (храма Иерусалимского) разорвалась надвое от верха до низа.
Евангелие от Никодима.
Апокриф (11).
Многие же ходили со светильниками и, полагая, что ночь наступила, отправлялись на покой.
Евангелие от Петра.
Апокриф, 5.15–19.
Замечательно, что древние иудейские писатели, кои в своих сочинениях обыкновенно или отвергают или извращают чудеса евангельские, ничего не говорят вопреки повествованию о помрачении солнца во время страданий Христовых. Замечательно также, что языческий историк Флегонт, коего слова приводятся Евсевием, Оригеном и Юлием Африканским, так согласен с евангелистами в описании одного необыкновенного помрачения солнца, случившегося в царствование Тиберия, что определяет для него тот же самый час (шестой, или по нашему 3-й пополудни). Вообще надобно полагать, что событие сие, равно как и прочие чудеса, за ним последовавшие, были тогда известны всем: иначе Тертуллиан, приводя их в доказательство божественности христианской религии, не ссылался бы пред лицом сената и народа римского на публичные архивы, где хранились описания подобных явлений.
Архиеп. Иннокентий. С. 397–398.
Для доказательства этого события древние отцы христианской церкви прибегали к языческим авторитетам, к историку Фаллу и летописцу Флегонту: мы, не имея средств для подтверждения точности этих евангельских указаний, можем допустить, что тьма эта была местной мглой, сгустившейся над преступным городом и его ближайшими окрестностями. Но отчего бы она ни происходила и какова бы она ни была, ясно, что она не могла не лечь тяжестью на умы зрителей, не возбудить в сердцах их мрачных предчувствий.
Ф. Фаррар 2 . С. 438–439.
