Когда Андрей с Сашкой приехали в коттедж, Саша с Григорием сразу пошли снимать «жучки», которые были установлены на вилле сотрудниками РУОПа, переодетыми электромонтерами.
Андрей пошел смотреть, как происходит обыск. Но основное уже было упущено. Из допроса младшего брата Цируля Валентина Захарова, которого тут же опрашивали оперативники из ФСБ, Андрей узнал, что на следующее утро после задержания хозяина виллы в Жостово приехала кавалькада иномарок.
Валентин Захаров затруднялся сказать, кто именно это был – «погоны» или братва, но гости особо не церемонились с ним и заперли его в туалете на первом этаже, а сами часа два грузили на машины какие-то вещи. Затем они уехали.
Единственное, что удалось найти фээсбэшникам, – это ключи от автомобилей Цируля.
В доме оставались те, кто присутствовал при штурме виллы, – жена Паши Роза, которая, как и все остальные, была выпущена с Шаболовки, 6, на следующее утро после задержания – так как никаких оснований для привлечения их к уголовной ответственности у оперативников не было.
Когда вся работа с Гришей была закончена, прослушка была снята, сели в машину. Всю обратную дорогу Андрей думал о том, кто же все-таки вывез деньги из сейфов Цируля. А денег, видимо, было очень много. Кроме валюты, там было золото, бриллианты, акции различных фирм. С одной стороны, это могла сделать братва. Но, с другой, после того, как прошел штурм и в коттедже осталась охрана, как они могли пробиться через охрану и войти на виллу? Это было странно. Неужели какие-то спецслужбы забрали общак? Нет, такого не могло быть.
В этот же вечер он все же поделился своими соображениями об исчезновении общака со своим начальником.
Тот с большим интересом отнесся к новой версии исчезновения общака и после небольшого раздумья обратился к Андрею:
– А что если тебе попробовать заняться поисками денег? По крайней мере попытка не пытка. Как ты сам думаешь?
– Это было бы очень интересно, – ответил Андрей. – Я с удовольствием занялся бы.
– А с чего бы ты начал?
– Хотелось бы поговорить непосредственно с Павлом Васильевичем.
– А ты думаешь, он будет разговаривать с тобой на эту тему?
– Думаю, будет.
– Почему ты так считаешь?
– Как-никак, я ему жизнь спас, – и он рассказал тот случай, когда Рогозин пытался застрелить лежащего под капельницей Цируля, а Андрей помешал ему.
– Вот и хорошо, – сказал начальник отдела, – все у тебя складывается нормально, так сказать, в цвет. Езжай к нему в больницу. Кстати, купи сока, фруктов каких-нибудь, войди с ним в контакт. Может, он и расколется, где деньги лежат. Конечно, рассчитывать на это нельзя, – продолжил начальник отдела, – но кто знает, вдруг он умирает, вдруг даст показания? Попробуй, Андрей!
– Слушаюсь! – ответил Андрей.
– Держи разрешение, – начальник отдела быстро выписал ему разрешение и поставил печать, – на встречу с подследственным. Езжай и действуй!
Дорога до 20-й больницы, которая находилась в Медведково, заняла около часа.
Больница, как ее называли, тюремная, была обычной больницей. Только один этаж в ней был отведен для содержания подследственных.
Обычно туда направлялись люди с тяжелыми ранениями, с травмами, полученными при задержаниях, когда они оказывали сопротивление сотрудникам милиции, или с болезнями, требующими хирургического вмешательства, чего нельзя было сделать в больницах, расположенных в следственных изоляторах.
Приехав в больницу, предъявив удостоверение, Андрей прошел к специальному лифту и поднялся в тюремный отсек. Там его снова встретила охрана. В комнате, которая находилась слева от входа, сидели несколько милиционеров. Одной из них была женщина.
Посмотрев удостоверение Андрея и разрешение на встречу, милиционеры сказали:
– Иди прямо по коридору, вторая дверь направо.
– Он один в палате? – спросил Андрей.
– Да, один.
– Как его самочувствие? Говорить может?
– Да все в норме! Однако жестоко его побили. Но разговаривать может. Даже шутить начал, – сказал один из охранников.
Взяв пакет, в котором лежали яблоки и два пакета сока, Андрей накинул белый халат и пошел к двери палаты, где лежал Цируль.
Павел Васильевич Захаров лежал на кровати и молча смотрел в потолок. Синяки и ссадины от ушибов покрывали его лицо. Многие были замазаны зеленкой, чем-то желтым. Андрею стало жаль этого пожилого, можно сказать, пенсионера, избитого собровцами.
– Павел Васильевич, как здоровье? Узнаешь меня? – спросил Андрей.
Цируль повернул к нему голову. Конечно, он его узнал, это было видно. По крайней мере на лице не было той ненависти и злости, так заметной на Шаболовке. Он кивнул.
«Наверное, говорить трудно», – подумал Андрей. Присев на стул рядом с кроватью, он протянул Цирулю пачку сока и выложил на тумбочку яблоки.
– Вот тебе, на поправку здоровья.
Цируль тихо проговорил:
– Вы что, пряник и кнут чередуете? Сначала избили, а теперь сладостями кормите?
– Я просто поговорить с тобой приехал, – ответил Андрей, – за жизнь. Ты не против?
– За жизнь поговорить можно, тем более не для протокола.
– Какой протокол? У меня ничего с собой нет, – и Андрей зачем-то похлопал себя по карманам.
– Ладно тебе, опер, вижу, что пустой. И вообще я вижу – ты правильный мент. Не то что твои коллеги.
– Ладно, не суди их строго, работа у них такая. Они ведь тоже, между прочим, и под пули лезут, и жизнью рискуют, – сказал Андрей, как бы оправдывая действия собровцев.
– Слушай, – спросил Цируль, – за что они, твои менты, меня отдубасили? Я же, когда меня принимали, не сопротивлялся, не бычарился, а лежал себе под капельницей и принимал лекарство через трубку. – Он показал вшитую в шею трубку.
– А от чего лекарство-то?
– Да врачи прописали, – продолжил Цируль, – у меня же злокачественная опухоль легкого обнаружена. А тут ваши борзые влетели и как начали дубасить.
– Что дубасить! – сказал Андрей. – Тебя вообще могли влегкую, – и оглянулся по сторонам, не подслушивают ли их разговор, – просто завалить, и все.
– Да я уже понял. А ты ничего мент, правильный! – снова повторил Цируль.
– Павел Васильевич, мне интересно, а откуда ты кличку свою получил? Много легенд ходит, а мне хотелось бы от тебя узнать.
– А что, тебе это очень интересно?
– Конечно.
– Может, книгу про меня собираешься писать?
– А что? Вот на пенсию выйду и напишу про известного российского старосту преступного мира Пашу Цируля.
– Вот и название придумал! – пошутил Цируль.
– А что, хорошее название.
– Давно это было, – продолжил Паша, – я еще пацаном был. Помню, привезли меня на пересылку на Красной Пресне, знаешь такую?
– Знаю, она до сих пор стоит.
– Там тогда четыреста воров сидело и семнадцать фраеров. А мне восемнадцати еще не было, а уже на спец посадили, к ним. Потом в баню повели. Вот там – одного вора, Аграма, по-моему, – хотели выпускать на свободу, – он спрашивает: кто мне волосы подровняет? Я и думаю – дай пощелкаю. Начал – чик-чик, – и ухо ему задел. А тот схватился за голову, оттолкнул меня в сторону и закричал: цируль, твою мать! С тех пор и пошло – Паша Цируль.
Андрей улыбнулся:
– А ухо-то не отхватил ему?
– Да вроде нет. За это Цирулем меня и прозвали.
– Странная кличка.
– У каждого ведь кличка есть. Ты уйдешь, а я тебе могу погоняло заочно приставить, – улыбнулся Цируль.
Андрей чувствовал, что контакт налаживается. Теперь нужно было найти такую тему, которая была бы близка Паше, и он решил идти ва-банк.
– Знаешь, у тебя повторный обыск сделали, – сказал Андрей, внимательно глядя на Цируля.
Тот сразу замолчал. Вероятно, он соображал про себя, что это – подстава или выяснение вопроса о деньгах, проверка? Будет ли он интересоваться, взяли ли у него деньги или нет? Но внешне он никак не отреагировал.
– Так вот, – продолжил Андрей, – там нашли много ключей от автомашин. Смотрю, ты любитель автомобилей?
– Да, – со вздохом сказал Цируль, – люблю тачки поводить. У меня, между прочим, то ли одиннадцать, то ли двенадцать машин, даже сам не помню. Ты хоть одну видел?
– Видел, – улыбнулся Андрей, хотя не видел ничего.
– Вот какая умная вещь машина, «мерс», например, – продолжал Паша, – шестисотый, знаешь такой?
– Конечно, много раз видел.
– А мой видел?
– Ну, видел.
– В нем и холодильник, и бар, и музыкальный центр, и кондиционер, и аэрбэк!
– Это что такое?
– Воздушная подушка на случай столкновения; и куча других прибамбасов. Что может быть круче?
– Только машина Цируля, – улыбнулся Андрей.
– Точно.
– А подземные ходы зачем вырыл, да еще целых два?
– Погоди, еще не вечер! Я там еще и озеро выкопаю.
– Озеро тебе зачем?
– А я там подводную лодку поставлю. Как вы, менты, появитесь, сразу уплыву. – Цируль улыбался. Потом спросил: – Небось все там, псы поганые, переломали мусора, все попортили?
