Тут сразу столько всего навалилось: война, французы, стрельба из пушек… Расстроился немного, но это с каждым может произойти. Кстати, господин старший лейтенант, вы сегодня обедали?
Пообедать Нечихаеву довелось только поздним вечером, почти ночью. Плох тот командир, что хватается за ложку вперед подчиненных. Понятное дело, это не относится к снятию пробы, но как раз данное мероприятие сегодня сильно запоздало.
Пока размещали на постой гусар, причем руководила сим ответственным делом Манефа Полуэктовна, оказавшаяся рачительной и внимательной хозяйкой вдобавок к выдающимся достижениям в стрельбе из ружья, и ночь наступила. Надобно сказать, что сама госпожа Клюгенау фактом человекоубийства не тяготилась и на осторожные похвалы и поздравления с геройским поведением попросту отмахивалась:
– Так они первые войну объявили! У Аполлона Фридриховича и бумага есть!
Вышеозначенный документ Мишка видел и настоятельно рекомендовал отставному поручику сохранить оный, дабы по окончании войны передать в музей победы. В том, что и победа, и музей обязательно будут, старший лейтенант нисколько не сомневался.
И вот наконец-то все дела закончены, люди накормлены и распределены по крестьянским избам, часовые выставлены, трофеи посчитаны, и наступили минуты долгожданного отдыха. Самого Нечихаева гостеприимные хозяева поселили в счастливо избежавшем пожара флигеле, во втором этаже, себе оставив первый.
– Я вижу, злодейское нападение не помешало вам, любезная Манефа Полуэктовна, проявить чудеса кулинарного искусства! – спустившийся к позднему обеду старший лейтенант облизнулся. – Однако!
– Ну что вы, право слово, – засмущалась госпожа Клюгенау. – Просто крытый соломой свинарник загорелся от искр… ну я и подумала…
– Похвальная экономия, – одобрил Мишка и сел за стол. – Командуйте, господин поручик!
Аполлон Фридрихович улыбнулся:
– Ну, раз уж руководство застольной баталией поручено мне, то предлагаю начать с анисовой. Или предпочитаете настоянную на смородиновых почках?
– Сразу выводите тяжелую артиллерию?
– Предлагаете начать с легкой… хм… кавалерии? – Клюгенау потянулся к графину с вином. – Нам, старикам, простительно не знать новшеств современной военной мысли.
– Что вы, ни тактика, ни стратегия нисколько не изменились, во всяком случае именно в таких схватках. Увы, но я в них неважный боец.
– Печально, – вздохнул помещик. – В этом случае не устроить ли нам фейерверк?
– В каком смысле?
– В смысле цимлянского! Греет душу, веселит ум, придает ясность мысли! Не зря же светлейший князь Кутузов из всех вин предпочитает его. Манечка, солнце мое, вели подать нам полдюжины.
– Так усадьба же сгорела, откуда взяться цимлянскому? – удивился Нечихаев.
– Ну и что? Ее все равно летом собирались перестраивать. А винный погреб поджечь… Поверьте, я не настолько выжил из ума!
Когда кухарка принесла корзину с запыленными бутылками, Аполлон Фридрихович указал на одну из них:
– Вот с этой начнем.
– И чем она отличается от других? По мне, так все одинаковы.
– А вы прислушайтесь. Слышите, как она поет?
– Бутылка?
– Нет, душа. Не слышите? Ничего, когда-нибудь и у вас проснется чувство прекрасного, и вы будете узнавать хорошее вино даже с закрытыми глазами. Даже еще не открытое! У него, кстати, тоже есть душа, и настоящий ценитель ее ощущает. Входит в резонанс, так сказать. В гармонию.
– И у ярославского есть душа?
– Зря иронизируете. Вопреки расхожему мнению, в Ярославле делают вполне приличные заграничные вина. После разгрома водочных откупов мало кто рискнет выпускать негодный товар. А что до этикетов на бутылках… Людей тянет к прекрасному, и уважающий потребителя промышленник просто обязан удовлетворить этот спрос. Кто-то хочет мадеры или бургонского? Пожалуйста! Желаете кьянти и малаги? Еще раз пожалуйста! Джина с ромом? Они есть у нас! И, заметьте, деньги не уходят из страны в жадные ручонки иноземных… как бы поприличней выразиться… да, не уходят! И вновь работают на благо Отечества.
Аполлон Фридрихович долго бы еще говорил о превосходстве российского продукта перед привезенным из-за границы, но Манефа Полуэктовна напомнила:
– Дорогой, соловья баснями не кормят.
– Ах да! Простите. – Клюгенау попытался открыть цимлянское одной рукой, так как вторая висела на косынке. – Увы, я вынужден передать командование.
У Мишки получилось быстрее, благо некоторый опыт в откупоривании бутылок у него все же имелся, и разлил вино по бокалам.
– За победу!
Спустя недолгое время, когда обстановка стала достаточно непринужденной, Аполлон Фридрихович поинтересовался ближайшими планами гусар.
– Если они не являют собой военную тайну, господин старший лейтенант.
– Тайна? Да нет здесь никакой тайны. Обычное задание: перерезать неприятелю пути снабжения, поохотиться на курьеров и фуражиров, нанести беспокоящие удары по мелким гарнизонам.
– Да? Тогда позвольте посоветовать одно хорошее место для расквартирования. Уютно, тепло, безопасно…
– Аполлон! – Манефа Полуэктовна запоздало одернула мужа.
– А что Аполлон? Нет, ну что Аполлон? Дорогая, я собирался показать Михаилу Касьяновичу короткие дороги через наши болота и чудесный островок с охотничьей избушкой. Пятью избушками… Или чуть больше.
– Но там же…
Клюгенау нахмурился:
– Манечка, мы составляем конкуренцию ярославским промышленникам, а не гусарам государя императора!
– Вы хотите сказать… – перебил Нечихаев, но так и не закончил вопрос.
– На одной торговле льном нынче не прожить, господин старший лейтенант! Но акцизы мы обязательно заплатим! После победы, да…
Глава 13
Где-то в Лондоне
– Его Королевское Высочество будет традиционно недоволен. – Седой джентльмен, по чьей осанке и скупым расчетливым движениям угадывалось военное прошлое, выбрал в ящичке курительную трубку с янтарным мундштуком и вопросительно посмотрел на собеседника.
– О Его Величестве мы уже не говорим?
– Ах, оставьте…
– А ему так уж обязательно знать о наших планах? – Высокий господин с тяжелой челюстью едва заметно улыбнулся.
– Считаете, что победителей не судят?
– Именно так.
– Но действия Наполеона, направленные на подрыв нашей торговли, не позволяют рассматривать его в качестве союзника.
– А что Наполеон? Выскочка с амбициями Цезаря, не более того. Вот русский император…
– Он дикарь и сумасшедший.
– Эти дикари, как вы их называете, стоят в трех дневных переходах от Кашмира. Хорошее сумасшествие, позволившее всего за три года привести к покорности Среднюю Азию. Я бы сам не отказался от такого же.
– Беспокоитесь, что Павел сунется в Индию?
– Нет, не беспокоюсь, потому что Павел туда не пойдет. Но, поверьте, сделает все, чтобы и нам она не досталась. Из врожденной вредности характера.
– У русских не хватит денег.
– Не будем себя обманывать, сэр: у русских есть деньги. Наши деньги, между прочим. Напомнить, сколько стоит контрабандное шведское железо? Тем более есть подозрение, что его тайной продажей в Англию занимается ведомство генерала Бенкендорфа. Думаю, не нужно объяснять, кто это такой? И он имеет не только солидный куш, но и искренне сочувствующих нанимателю агентов. Добровольных агентов, заметьте, работающих лишь за право торговли.
Седовласый джентльмен на миг потерял невозмутимость и скрипнул зубами: собеседник нечаянно отдавил не то
