Алла ничем не рискует. И девушка произнесла шепотом, чтобы коллеги не услышали:
– Ангелы! Мне очень нужна ваша помощь! Подскажите мне, съезжать на съем или нет? Или есть шанс наладить отношения с Димой?
Вечером девушка забыла о собственной просьбе, посланной неосязаемым существам из Тонкого мира.
Через несколько дней Алле приснился сон: седая старушка готовила гренки на старой чугунной сковородке и напевала еще более старую песню. “Выходила на берег Катюша, на высокий берег, на крутой…”. А потом Алла как будто узнала имя старушки – Анна Аркадьевна.
После тяжелого рабочего дня Алла решила поискать съемные квартиры на Дарнице, поближе к работе. Пришлось потратить около часа, но ни одного хорошего предложения ни по цене, ни по локации журналистка так и не нашла. Как вдруг Алла заметила совершенно новое объявление, опубликованное 4 минуты назад. По фотографиям Алла поняла, что квартира старая, с советской мебелью, но ухоженная, светлая, и совсем рядом с работой. Объявление опубликовал не риелтор, а хозяйка. Анна Аркадьевна…
Алла обнаружила, что уже полночь. Звонить так поздно было неэтично. С другой стороны, объявление ведь тоже выложено ночью, буквально только что. Чем черт не шутит? Девушка немедленно набрала указанный номер. Хозяйка ответила. Оказалось, не спит. Объяснила, что предыдущие квартиросъемщики купили себе жилье, и съезжают уже завтра днем. Алла немедленно договорилась о встрече на 19:00. Анна Аркадьевна! Точно как во сне!
От работы до квартиры оказалось всего 15 минут хода пешком. Это радовало. Но еще больше журналистку поразило совсем другое… На пороге перед ней стояла та самая низенькая седовласая старушка. Она была одета точно так же, как во сне. А после осмотра квартиры предложила Алле выпить чаю.
– На улице ведь так холодно, февраль. Хоть согреешься на дорожку.
Алле не очень нравилась старая мебель в квартире. Да и запах был странный. Однако ради собственной свободы чем-то нужно жертвовать.
Оказалось, что одним чаем Анна Аркадьевна не ограничится. Она поставила на старую советскую плиту большую чугунную сковороду и принялась готовить… гренки!
– Выходила на берег Катюша, на высокий берег, на крутой… – задорно пела пожилая женщина.
***
–Ира, привет! Не отвлекаю, можешь говорить? – от волнения у Аллы пересохло во рту.
– Привет! У меня фотосессия как раз, но пару минут есть. Что-то срочное?
– Да, очень срочное. Мне позарез нужно 6000 гривен на завтра. Сможешь мне одолжить? В начале марта обещаю вернуть! Вопрос жизни и смерти!
– Не вопрос. Завтра встретимся в Голосеевском парке. Лучше всего часов в 8 вечера. Тебе удобно?
У Аллы на глаза навернулись слезы. Она обожала свою подругу. Ведь Ира одна из немногих, кто всегда спросит: “Тебе удобно?”.
– Да, я буду, – ответила Алла, а про себя подумала: “К черту учебу!”.
– Окей, договорились. А тебе зачем?
Но журналистка уже повесила трубку. “Не вопрос”. Коротко и быстро. Это и есть настоящая дружба.
Надежда превратилась в большой, длинный и ярко освещенный путь. Этот путь Алла пройдет сама. Сегодня начинается роман с самой собой длиной в жизнь. На этом пути девушка снова и снова будет учиться любить себя. Идя в сторону метро, Алла взглянула на часы и прикинула, что через 55 минут будет на квартире Димы, и начнет собирать вещи…
Часть V. Занавес
Клариса Аверман
Возраст: 26 лет
Профессия: кандидат наук по специальности “Молекулярная биология”
Вибрации души: 53 Гц
22
екабря 2018
– Франсуа, я и без того выполнила большую часть работы. Не делай мне нервы! Пойди, и проконтролируй действие этой дряни!
Клариса еще никогда не была такой уставшей. Если раньше она просто не высыпалась, переживала из-за ответственного проекта, то теперь она вообще не могла спать. Она чувствовала, что на ее совести – несколько смертей ни в чем не повинных людей. Это были не “гипотетические” люди где-то в Анголе или Сирии. Это были люди с именами, историями, чувствами, переживаниями. Клариса запомнила цвет их глаз, имена каждого и каждой из испытуемых. Никакие аргументы, которые выдвигал Разум, не могли заглушить боли в груди. В такие моменты Клариса готова была поверить, что Душа все-таки существует, а нравственность и совесть – это не набор стереотипов и результат воспитания в детстве. У девушки по ночам начались сильные судороги. Мозг был настолько напряжен, что улавливал любой, даже самый незначительный шорох. В таком состоянии Клариса не могла заснуть. От снотворного на следующее утро мозг вообще не соображал, и работать было невозможно. При столь ответственной работе, когда на кону такие суммы, любая ошибка губительна. Казалось, это замкнутый круг.
Клариса утешала себя мыслью, что скоро испытания закончатся несомненным успехом. Всего неделя, и она отправится в отпуск. Там она уже подумает, как сменить личность, уехать далеко-далеко и забыть все это, как страшный сон. А сейчас хотелось только одного – переложить всю ответственность на Франсуа. Пусть он вколит вакцину этому поляку, и вот тому немцу, и этой чешке. Эх, ребята, знали бы Вы, на что пошли ради 2000 евро! Наивные люди! Неужели у них напрочь отсутствует инстинкт самосохранения? Неужели никто не почувствовал, что творится что-то неладное?
– Хорошо, Клара, не переживай. Мы тут все на нервах. А еще Майер куда-то пропал. Только утром его видел, где же он сейчас?
Француз сам трясся от страха и волнения. Он хотел бы получить поддержки у профессора Майера, а теперь остался один-одинешенек, как потерянная овца посреди поля.
Как только Франсуа взял шприцы и прошел в специальную палату, у Кларисы случился спонтанный приступ рвоты. Девушка сама не могла понять, что с ней. Наверное, мозг от недосыпа совсем взбесился. Или это совесть так реагирует? Как бы там ни было, у Кларисы не было ни малейшего желания продолжать эксперимент. Она давно не ела, и рвать было нечем. Наконец, когда “бессмысленные” судороги в желудке прекратились, Клариса отдышалась и только теперь медленно направилась в туалет.
Зайдя в кабинку, девушка заперлась. Она хотела просидеть здесь еще несколько дней, пока не закончится эксперимент. Вдруг у нее возникла идея, что неплохо было бы притвориться больной. Например, имитировать грипп или другую болячку. Зима все-таки. Правда, Клариса понимала, что ее заставят работать и в таком состоянии, только с респиратором.
Клариса взглянула на часы: 17:45 по местному времени. Она пыталась найти в себе силу воли, чтобы отпереть дверцу кабинки и пойти в палату к испытуемым. Но желания не было совершенно. Ноги словно стали каменными. Руки не слушались. У Кларисы промелькнула
