Читаем без скачивания Стихотворения - Николай Языков

Петр прислал мне образчики сит — для заказания у Котуара:5 я нахожусь в недоумении, ему ли, Котуару, или Русаку поручить это? Разреши. Объявление о Машине Петровой было уже напечатано в здешних ведомостях,6 пришлю тебе список. В Симб<ирске> снова происходит волнение сумасбродства. Ел<исавета> П<етровна>, кажется, все еще не оставляет кочевой жизни и вообще ни мало-мальски не следует правилам природы и строгой истины. Замечу мимоходо<м>, что семейная жизнь в семействе нашем очень, очень сильно оттолкнула от нее существо мое, и что первая и едва ли не единственная причина этому неудовольствию, несомненно, есть любезная, образованная и всепревышающая симбирских дам — наша невестка! На будущее самоисправление и надеяться, кажется, уже поздно!

Что Ивашевы, здесь меня спрашивают, когда они сюда будут?

Прощай покуда.

Весь твой Н. Языков.

Ком<овскому?>7 и Ал<адьину?> мои поклоны.

Баратынский написал повесть в стихах: Цыганка.8 Шубы просушиваются! Чухломской9 здесь мне вовсе не нужен — ему нечего делать; и проч. и проч. Иванушке10 поклон.

Часть письма опубликована В. Шенроком в очерке "Николай Михайлович Языков" (Вестник Европы, 1897, № 12, с. 600).

1 В путешествии в Троице-Сергиевскую лавру (мужской монастырь в 60 верстах от Москвы) приняли участие А. П. Елагина, ее дочь М. В. Киреевская, А. П. Петерсон, М. П. Погодин, А. О. Армфельд, Н. М. Языков. Поэтическим откликом Языкова на это путешествие были стихотворения "М. В. Киреевской" ("Ее светлости, главноуправляющей отделением народного продовольствия по части чайных обстоятельств, от благодарных членов Троице-Сергиевской экспедиции") (подлинник сохранился среди писем Н. Языкова к А. Языкову) и "Дорожные экспромты" ("Мытищи", "Село Воздвиженское", "При посылке К. К. Яниш ложки деревянной на колесцах, из Троице-Сергиевской лавры").

2 Вифания — Спасо-Вифанский мужской монастырь близ Троице-Сергиевской лавры.

3 Неоправдавшиеся слухи об "уничтожении чинов" (т. е. петровской "Табели о рангах") были вызваны деятельностью секретного Комитета, ставившего своей задачей пересмотр всего государственного устройства и управления. Решение занимавших Комитет сословных вопросов свелось к ряду законоположений (см.: Полиевктов М. Николай I. Биография и обзор царствования. М., 1918, с. 291–320).

4 Речь идет об "Оде на истребление в России звания раба Екатериною Второю, в 15 день февраля 1786 года", написанной В. В. Капнистом (1758–1823).

5 Котуар — ремесленник.

6 В "Московских ведомостях" (1830, № 2, с. 47–49) был напечатан "Указ Правительствующего Сената о выданной гиттенфервальтеру Петру Языкову привилегии на пользование в течение 10 лет изобретенною им машиною для обделывания овса". В № 33 (23 апреля, с. 1530–1531) помещено объявление о продаже изобретенной машины.

7 Комовский Василий Дмитриевич (1803–1851) — переводчик, археограф, чиновник Главного управления цензуры. Принял деятельное участие в издании первого сборника стихов Н. М. Языкова, вышедшего в 1883 г. (см.: Н. М. Языков и В. Д. Комовский. Переписка 1831–1833 годов. — Литературное наследство, т. 19–21. М., 1935).

8 Языков познакомился с Евгением Абрамовичем Баратынским (1800–1844) 12 июня 1824 г. в Петербурге и особенно сблизился с ним в 1830 г., в период своего пребывания в Москве. Известны положительные отзывы Баратынского о творчестве Языкова, см.: Поляков А. С. Н. М. Языков и Е. А. Боратынский. — В кн.: Литературно-библиологический сборник. Пг., 1918, с. 60–71 (там же опубликованы письма Баратынского к Языкову), "Цыганка" — поэма Баратынского, изданная в 1831 г. под заглавием "Наложница". Слова Языкова позволяют заключить, что заглавие "Цыганка", данное поэме в издании 1835 г., существовало как вариант заглавия "Наложница" еще в 1830 г.

9 Речь идет о Чухломском Иване — слуге Н. М. Языкова.

10 Балдов (Болдов) Иван — управляющий имениями Языковых. В 1830-е годы участвовал в предпринятой Языковыми и П. В. Киреевским записи народных песен.

5

1830. Мая 26. Москва

Я до сих пор все еще не получил от тебя отповеди, что мне делать с образчиками сит, присланными ко мне из Симбирска: кому заказать их — Котуару или русскому мужичку-художнику, потому что Петр именно указывает на первого? Об тарондасе я не могу справиться, не знаю, какому купцу он заказан, а Демонси1 является ко мне так редко, что после твоего отъезда я видел его только один раз!!

В Симбирске сильно волнение: Мам<инька> (и дело) собирается и теперь, вероятно, уже отправилась в Казань, Ел<исавета> Петр<овна> кипит разными пустяками, и нынешнее лето будет опять кочевать то в Ундорах,2 то в город — что дальше в лес, то больше дров. Пора бы, кажется, образумиться и делать свое дело, и жить как следует и где следует. Об этой весьма и очень щекотливой истории упомянул я довольно решительно в письме к Федорову3 — на всякой случай.

Мои дела идут довольно хорошо — покуда, потому что они вовсе прекратятся, когда стану пить лекарственную воду — жду только Ал<ексея> Андреевича4 из деревни, с ним вместе и примусь ходить по саду раным-рано поутру. Оное хождение тела и необходимое бездействие духа продлится недели с 4, а дальше — что ж дальше? Собравшись с силами душевными и, так сказать, восстановив телесные (последнее, само собою разумеется, мне всего нужнее для оного — вовсе непоэтического — дела), чего не совершу, ободряемый и собственным желанием и теплыми убеждениями всех меня любящих?

Полевой все еще пристает ко мне со своими глупостями: в 8<-м> No он, как говорят, меня именует Пыреем Ливонии удалой.5 Погодин прекращает издание "Московского Вес<тника>" текущим годом, собирается в чужие край через Одессу-Стамбул-Александрию — в Рим!!6 Что слышно у вас об Ивашевых? Когда они восвояси<?>

Вот нечто вроде эпиграммы:7

Готовлен прилично выдать в светДвенадцать важных книг — плоды ума и лет, —Послушайся меня, Селивановской!8Не покупай для них бумаги Петергофской!Но знаешь ли? Потешь читающий наш мир,Будь друг общественного блага!Купи-ка ты для них: — есть славная бумагаИ называется у Немцев Arschpapier!9

Прощай покуда. Надеюсь, что мы скоро увидимся. Здесь образуется предприятие издавать новый журнал (под заглавием "Журналист"10), целию которого будет всевозможно скорое передавание всех ученых и литер<атурных> известий Европы — в Россию, составляться будет он из всех иностр<анных> журналов. Главный издатель — Мельгунов,11 тот, с которым ездил Василевский.12 Сотрудники: Андросов,13 некто Ржевский14 и проч. Петерсон тоже будет участвовать.

Часть письма с некоторыми неточностями процитирована М. К. Азадовским в комментариях к переписке Н. М. Языкова с В. Д. Комовским за 1831–1833 гг. (Литературное наследство, т. 19–21, с. 47–48).

1 Демонси Александр Осипович — московский купец, владелец модного магазина.

2 Ундоры — имение Ивашевых в Симбирской губернии.

3 Федоров — вероятно, Федоров Василий Федорович (1802–1855), товарищ Н. М. Языкова по Дерпту, впоследствии профессор астрономии в Киевском университете.

4 Елагин Алексей Андреевич (ум. 1846) — муж А. П. Елагиной, отчим И. В. и П. В. Киреевских.

5 В № 8 "Нового живописца общества и литературы" (приложение к "Московскому телеграфу") была напечатана эпиграмма Н. А. Полевого (под псевдонимом "Обезьяний") "На ниве бедной и бесплодной…", в которой наряду с Дельвигом, Баратынским, Пушкиным и др. был выведен и Н. М. Языков ("Пырей Ливонии удалый"). Отношения между Языковым и Полевым в эту пору были обострены. Неодобрительный отзыв Полевого в "Московском телеграфе" (1828, № 1, с. 126–127, 130) о произведениях Языкова, помещенных в "Северном вестнике" и "Невском альманахе" на 1828 г., вызвал резкую реакцию со стороны поэта (Архив, с. 352, 362; см. также послание "А. Н. Вульфу"). В 1829 г. окончательно определился разрыв Полевого с пушкинским литературным кругом и примыкающими к нему писателями. Для Языкова этот разрыв носил и сугубо личный характер. Для характеристики его отношения к Полевому в 1830 г. несомненный интерес представляет письмо Е. П. Языковой к В. П. Ивашеву (от 12 февраля 1830 г.), в котором сообщалось, что поэт в свой приезд в Москву в 1829 г. встретил "радушный прием в литературном кругу всех, кроме редактора "Телеграфа", "un certain Полевой (известного Полевого, — А. К.), который не может простить ему отказа дать свои стихи для его журнала и теперь в отместку безжалостно критикует его. Николай, впрочем, не обращает на него внимания, а его друзья воюют за него, так как все писатели с лучших и до посредственных против Полевого, и что эта литературная война отражается в "Телеграфе", день ото дня делающемся все более дерзким" (Буланова О. К. Роман декабриста, с. 70–71). Этот отзыв основан, видимо, на рассказах самого Н. М. Языкова, который, как и Е. П. Языкова, находился в феврале 1830 г. в Симбирске.