моей на то воли произношу:
— Фиолетовые цветы в теплицах… Ты сказала, что не видела их прежде, но твоё тело говорит о другом.
Глаза Габриэлла в мгновение ока округляются от страха и… тоски.
— Это из разряда того, о чём ты не хочешь говорить, — догадываюсь я и вижу: она судорожно задаётся вопросом, как мне удалось прийти к подобным выводам. Прежде, чем она испугалась меня по-настоящему, я добавляю: — Видел, что среди твоих инсигний было изображение цветов, этих или просто очень похожих.
Я всё разрушил?
Габриэлла смотрит на меня напряжённо, но не испуганно, как прежде. Она выдыхает, и мне кажется, что с облегчением. Похоже, просто пытается придумать объяснение.
— Не обязательно отвечать, — говорю я. — Всему виной моё любопытство.
Знал, что это была глупая идея. Я перевожу взгляд на степи, рассуждая, почему такой молчаливый человек, как я, не может промолчать, когда это нужно.
— Да, — едва слышно произносит девушка, и я вновь смотрю на неё. — Это цветок, который напоминает мне о доме, ведь там было так много этих бутонов…
Как я сам не догадался…
Зелёные глаза становятся мокрыми, и я приближаюсь к девушке, даже не зная, зачем. Что я собираюсь делать?..
Именно в этот момент она оступается на месте, и я успеваю подхватить Габриэллу под локоть.
— Всё в порядке?
— Просто голова кружится, — тихо отвечает она и поднимает на меня невероятно яркие глаза.
Как же она красива…
Я оказываюсь слишком близко. Её взгляд падает на мои губы — только на долю секунды, а потом она смотрит мне в глаза.
Чувствует ли она всё так же, как обычная девушка?..
Я слышу, как на мгновенье прерывается дыхание Габриэллы, и только тогда осознаю, что мой собственный взгляд опустился к её губам.
«Не витай в облаках».
Внутренний голос настойчиво твердит, что я сошёл с ума, но не могу остановиться. Словно со стороны смотрю, как моя рука поднимается и касается щеки девушки. Кожа такая тёплая, гораздо теплее моей. Я никогда не находился так близко к кому-то настолько совершенному. И беззащитному.
Глаза Габриэллы становятся нереально большими, и кажется, их зелень поглотит меня с головой. Бесполезно скрывать, что она прекрасна. Так невыносимо красива.
Габи едва заметно шевелится, но спустя мгновение её щека оказывается плотнее прижата к моей ладони, и я начинаю думать, что мне просто видится всё это во сне… Только вот мне не снятся сны — лишь воспоминания.
Отбросив любые мысли, я делаю самое странное, чего мог бы от себя ожидать: наклоняюсь и обнимаю её, и меня охватывает самый невероятный запах — аромат травы на рассвете, чуть мокрой от росы, нагретой солнцем листвы и — совсем немного — цветов.
Я обвиваю её плечи руками и прижимаю хрупкое тело к себе, ощущая, как оно напрягается. Чего я жду? Что девушка испугается и убежит от меня куда-нибудь подальше. Но Габи судорожно вздыхает, делает едва уловимое движение, обвивая меня руками и прижимается в ответ. Мои напряжённые мышцы, как в прошлый раз, словно сводит судорогой. Мне нечем дышать, хотя её нежные руки едва ли сжимают меня.
«На что ты решился, Дэннис, ради этой девочки?» — звучит в голове вопрос. Не могу различить, принадлежит он Ньюту Оутинсу или же это я не могу ответить на собственный вопрос.
Не знаю, сколько времени проходит, пока я вдыхаю запах её волос.
А потом моя лента пищит, напоминая, что пора возвращаться в реальность.
Я лишь немного отстраняюсь и смотрю, как порыв ветра гладит золотистые волосы. Неужели она может быть ещё красивее, чем мгновение назад? Сам ветер прислуживает ей, расчёсывая светлые локоны. По сравнению с горячей кожей Габи, потоки воздуха кажутся холодными. Но девушка прижимается ко мне, словно это не она, а я могу согреть её. И тогда я делаю ещё более глупую вещь: я едва ощутимо касаются губами её лба, и их обжигает горячая кожа, посылая волны тепла по моему телу.
Девушка вздрагивает. Наверняка она думает, что это ошибка…
А что думаю я? Моё измученное сердце бьётся лихорадочно, как будто я только что сдавал нормативы всему Совету безопасности крыла. Я не решаюсь коснуться её подбородка, хотя до боли хочу заглянуть в глаза, и только произношу:
— Нам нужно идти, — и собственный голос кажется чужим…
Габи на мгновение поднимает голову, но тут же отступает, старательно вглядывается в степи, будто скрывая своё лицо.
В полном молчании мы выходим в коридор, дожидаемся лифта и спускаемся вниз, на самый первый этаж. А в моей голову крутится одна-единственная мысль: что я натворил?..
Трудно сосредоточиться и взять себя в руки. Когда мы проходим мимо охранника, меня бесит его внимательный взгляд, изучающий Габриэллу.
— Машина готова? — бросаю ему грубовато, и мы выходим на улицу.
Виктория прямо у крыльца, и меня это не удивляет. Пунктуальности у Сьерры не занимать.
Я открываю дверь, пропуская Габриэллу в салон, а потом сажусь я, и рядом со мной раздаётся голос майора:
— Опоздали на две минуты, — сообщает девушка, но на удивление в голосе не слышно раздражения или презрения.
Я оборачиваюсь к Сьерре и встречаю её взгляд. Напряжённый.
— Динаты перенесли дату визита, — говорит майор. — Точно неизвестно, когда приедут, но генерал подозревает, что быстрее, чем ожидали. Он отдал приказ отвезти землянку домой и быть наготове, ждать указаний.
Землянку? Для Сьерры это уже проявление мягкости.
Она распознаёт мой взгляд, но оправдываться не в её стиле.
— Хотела её смерти, а теперь проявляешь снисхождение?
— Нет, не проявляю, — отрезает Сьерра с готовностью. Она наклоняется чуть ниже и, пока я не успел отстраниться, быстро шепчет: — А если ты про нас с тобой — в лифте, то не преувеличивай: она бы не умерла без тебя».
Я не это хотел сказать, но не оправдываюсь, просто порывисто отстраняюсь.
— Пока ты доставил не столько неприятностей, сколько я ожидала, — всё-таки объясняет Сьерра, и я с трудом сдерживаю усмешку.
