Читаем без скачивания Хозяйка розового замка - Роксана Гедеон

Какую-то минуту я была поражена так, что у меня замерло сердце. Потом, бросившись к окну, я взглядом разыскала отца и громко окликнула его, махнув рукой.

— Вы представляете?! Александр объявлен вне закона! Снова!

Пока принц читал и раздумывал над всем этим, я стояла, окаменев и кусая губы. У меня в голове не укладывалось то, о чем я узнала. Да, вот и случилось то, что я предвидела. Мои усилия, о которых Александр так и не узнал, пошли насмарку, и теперь и узнавать-то о них нет смысла.

— Все, — прошептала я одними губами, — теперь его уже никто не амнистирует. Теперь не поможет даже чудо.

Отец внимательно посмотрел на меня.

— Вас это огорчает?

— Да, безусловно, — насилу произнесла я. — Это принесет горе многим людям.

— Если вы беспокоитесь о его родственниках, — насмешливо сказал принц, — то могу вас успокоить: сейчас повсюду ширится восстание и до тех пор, пока шуанов не разобьют, вашему супругу не будет нужды уезжать в Англию.

Слово «Англия» напомнило мне о леди Мелинде. Я вся внутренне сжалась, подумав о ней, и меня снова охватило ожесточение. К черту этого Александра! Мне ли думать о его судьбе? Пусть об этом думает графиня Дэйл!

Отец окинул меня пытливым взглядом:

— Похоже, вас не только это волнует?

Я качнула головой, прогоняя мысли об Александре.

— Меня, честно говоря, это уже не должно волновать. Я должна вернуть себе Изабеллу и Веронику, и это единственное, что я хочу!

Из леса прибежал Жан, протянул мне букетик ландышей, на стебельках которых еще была земля, осыпал поцелуями мои руки.

— Ма, я так рад, что мы здесь!

— В Сент-Элуа?

— Ну, конечно, в Сент-Элуа! Мне так нравится это место.

Он оглянулся на деда, потом посмотрел на меня уже серьезнее.

— Ты такая грустная. Что случилось?

— Господин герцог снова объявлен вне закона, — произнесла я, гладя волосы сына.

— Господин герцог? Ну и что же? Разве ты можешь об этом грустить?

— Почему же нет, Жанно?

Закусив губу, он упрямо сверкнул глазами.

— Он же причинил тебе зло, ма. Я больше не люблю его так, как раньше.

Я прижала голову Жана к груди, ласково перебирала волосы. Потом, коснувшись губами его лба, прошептала:

— Ты не должен так говорить. Ты не имеешь права.

— Почему?

— Потому что тебе, малыш, он спас жизнь. Ты не можешь забыть об этом, и я не могу. Это долг чести.

— Все равно, все равно, я могу помнить об этом, но любить герцога меня никто не заставит!

Он был упрям и вспыльчив — более вспыльчив, чем дед. Со временем у него будет прямо-таки крутой нрав. С ним будет нелегко ужиться. Хорошо еще, что мы оба — отец и я — пока сохраняем на Жана кое-какое влияние.

— Ну а разве для прощения у тебя в душе нет места? — спросила я шутливо.

— Ах, ма! — вскричал он с досадой, освобождаясь из моих объятий. — Я мужчина, и мне совсем не подходит то, что ты говоришь!

Мы с отцом остались одни, глядя вслед Жану. Потом я нерешительно произнесла:

— Вам не кажется…

— Что?

— Что будет слишком жестоко давить на Александра сейчас, когда он объявлен вне закона?

Отец напряженным голосом произнес:

— Не вижу связи между общественным и личным.

— Да, но… я все-таки прошу вас вести себя не слишком круто.

— Не воображайте своего супруга эдаким несчастным человеком, которого преследуют со всех сторон. Он вполне способен любому дать сдачи. А за то, что он совершил с вами, он должен ответить хотя бы самым малым, и это мое непреложное убеждение.

Не отвечая, я задумчиво смотрела на отца. Конечно же, он был прав. Только разговаривая с Александром твердо, можно чего-то добиться. Ни в коем случае нельзя становиться в позу просителя — я по опыту знала, что, действуя таким образом, ничего не добьешься. А я хотела во что бы то ни стало вернуть себе дочек.

Я со вздохом сказала:

— Так и быть. Поступайте так, как вам кажется необходимым.

Мы прожили в Сент-Элуа еще несколько дней, в продолжение которых крестьяне непрерывным потоком шли в замок, чтобы засвидетельствовать свое почтение старому сеньору. Жан на эти несколько дней предпочел лишиться того военного лоска, который приобрел, пока был под присмотром деда; в полотняных штанах, парусиновой рубашке, босой, со спутанными волосами, он надолго пропадал среди местных лесов — уходил на рассвете, а возвращался вечером со связкой наловленных раков или пойманным в силки перепелом, голодный как волк. Он хорошо ел, спал как убитый, делал что хотел — словом, жил в свое удовольствие, отдыхал и был очень доволен тем, что мальчишки из окрестных деревень еще помнят его и теперь побаиваются его кулаков.

Друзей среди местных мальчишек он не завел и вообще относился к ним высокомерно, а если и позволял им ходить за ним следом, то только в качестве командира. Он теперь хорошо стрелял, недурно для своего возраста владел шпагой и отлично сидел в седле, словом, мог бы многому научить своих сверстников; но, сколько они ни просили, ни разу никому из них не дал даже подержать свой пистолет — благородное оружие, которого может касаться только он, Жан де ла Тремуйль, сеньор Сент-Элуа. А в целом Жан нетерпеливо ждал, когда можно будет увидеться с Марком — единственным мальчиком, которого считал другом.

Изменились и его отношения с Бертой. Она прибежала, едва услышала о его приезде, но Жан обошелся с ней слегка насмешливо, хотя и вполне галантно. Он не воспринимал ее всерьез. Девочки его не интересовали, и пока ни улыбка Берты, ни ее симпатичное личико не имели над Жаном власти. У него сейчас было слишком много других увлечений. Берта почувствовала это, не смирилась с ролью, которую отводил ей старый знакомый; они поссорились, она даже поцарапала ему щеку от злости, и на этом дружба закончилась.

Отец говорил, что все де ла Тремуйли могут чувствовать себя по-настоящему хорошо только в Сент-Элуа. В отношении отца и Жана это было верно, но вот я сейчас хотела поскорее отсюда уехать и поскорее уладить дело с близняшками. С тех пор как приехал отец, мне не было покоя в Сент-Элуа. Кто знает, может быть, я была уже не настолько принцессой де ла Тремуйль, как раньше.

Отец, впрочем, не затягивал с отъездом: как только нам пришли деньги из Руана и у принца состоялась в Гравеле встреча с Сен-Режаном, одним из роялистских предводителей, мы выехали и в полночь уже были в Гран-Шэн, где нас радушно встретило семейство де Лораге. Все без разговоров согласились, что такие приятели, как Жан и Марк, должны жить в одной комнате.

От исхода предстоящего визита в Белые Липы зависело очень многое, и я почти не спала в эту ночь.

4

Комкая в руках платок, я расхаживала взад-вперед по комнате, не в силах больше сдерживать волнение. Теплый майский день заканчивался, заходящее солнце затопило жарким светом гостиную, и в этом свете призрачно плавали лепестки тополиного пуха.

Граф, сидевший на диване, лениво отозвался:

— Будет вам, мадам. Сядьте. Ведь у них не дуэль.

Констанс поддержала мужа:

— Действительно, нет причин так волноваться.

— Нет? — переспросила я, останавливаясь. — Но ведь отец уехал еще утром, а сейчас уже вечер. Что они делают там? Мне кажется, эта задержка может предвещать лишь что-то нехорошее.

— Почему?

— Если бы герцог был согласен, беседа не заняла бы столько времени.

— Вы преувеличиваете и во всем видите только плохое. Не будьте суеверны, — сказал Пьер Анж.

Констанс, выглядывая в окно, спросила:

— Знает ли кто-нибудь, куда отправились наши мальчишки?

Я покачала головой, не воспринимая этой попытки повернуть мои мысли в другое русло. В конце концов, Жан побывал в местах настолько отдаленных, что вряд ли стоит тревожиться за него сейчас, когда он всего-навсего ушел в лес.

Констанс продолжила:

— Удивительно, как хорошо Жан научился говорить по-английски. Было бы славно, если бы и Марк последовал его примеру. Сюзанна, вы…

Стук копыт донесся со двора. Констанс снова выглянула и произнесла:

— Ну вот, вы зря тревожились. Ваш отец вернулся.

Я почти выбежала из гостиной, направляясь к лестнице. Отец, прихрамывая, входил в дом. Я бросилась к нему.

— Ну, как? — вырвалось у меня. — Он согласился? Он отдаст близняшек?

Отец обнял меня.

— Пойдемте к вам, дорогая. Там мы спокойно все обсудим.

Мы уже прошли несколько ступенек, когда я снова не выдержала. Мне не терпелось услышать хоть что-то, и я взмолилась:

— Отец, так что же все-таки — да или нет?

Остановившись на миг, он серьезно произнес:

— Скорее всего, дорогая, предстоит борьба.

— Он не согласился? — прошептала я.

— Говорю же вам, идемте. Я расскажу все по порядку.