Но все-таки Одисс, Хитроумный Ахау, научил их многим вещам, а остальные боги с такой же щедростью одарили племена степей и гор, лесов и речных долин. Так и возникли искусства: что-то люди знали сами, что-то было им подсказано, а что-то они додумали потом, за полтора тысячелетия, минувших с тех времен, когда явились в их земли Кино Раа.
Среди искусств различались тайные и явные. Всякий народ и всякое племя владело определенным мастерством, источником могущества, скрытым от чужих глаз и оберегаемым с ревностью и тщанием. Тайонельцы покорили сталь; обучились ковать доспехи, и острые клинки, и наконечники копий, делать шлемы, серпы и топоры, лить украшения из бронзы и укреплять железом ободья колесниц. Люди Арсоланы стали великими строителями, прорубавшими в скалах пещеры, дороги и лабиринты, воздвигавшими прочные стены и подвесные мосты, умевшими размягчать камень - так, что, застывая, он становился крепче монолитной глыбы. Искусства, связанные с едкими жидкостями и ядовитыми веществами, были особенно развиты в Одиссаре; тут ведали, как твердое сделать мягким, а мягкое - твердым, упругое - жестким, а хрупкое - прочным. Тайной Дома Мейтассы являлось умение обращаться с огромными косматыми быками, что паслись в западных степях; лишь тасситы знали, как покорять и объезжать их, и лишь они, единственные во всей Эйпонне, ездили верхом и сражались, метая с бычьих спин стрелы, дротики и топоры. Сеннамиты, обитавшие в далеких южных степях, были столь же искусными скотоводами, но разводили своих короткошерстных быков ради мяса и шкур, а также затем, чтоб запрягать их в повозки и волокуши. Что же до их секретов, то главным являлось непревзойденное воинское мастерство, тайные виды борьбы, особое оружие и приемы тренировки, позволявшие ногтем рассечь москита на лету. Атлийцы, страна коих изобиловала вулканами и горячими гейзерами, первыми научились приготовлять взрывчатый порошок, смешивая серу и селитру с древесным углем, и надувать теплым воздухом шелковые шары, что поднимали груз, равный весу тапира. Свои секреты имелись и на Островах; кейтабцы, морской народ, превосходили всех в умении строить корабли и вести их по соленым водам с помощью особых инструментов, карт и ночных светил. Суда свои они вооружали метательными машинами, бросавшими жидкий огонь, и состав этой жуткой смеси тоже был их секретом.
Но с течением лет число посвященных в тайны расширялось, и расходились от них круги, точно от брошенных в воду камней. Учителя и телохранители из Сеннама бродили по всей Эйпонне, арсоланцы разведали секрет взрывчатой смеси атлов, одиссарские оружейники ковали металл столь же искусно, как тайонельцы, а мореплаватели с Островов принялись торговать прочными легкими доспехами из черепашьих панцирей, тайонельскими клинками и тканями Одиссара, не имевшими равных по красоте и прочности. Поскольку же торговали кейтабцы во многих местах, то многие видели их корабли - а где есть острый глаз, там найдутся и умелые руки. И в году 1562 от Пришествия Оримби Мооль одиссарские суда не уступали кейтабским, искусники Коатля могли поспорить с арсоланцами в строительстве дорог и мостов, сеннамиты обучились применять едкие жидкости и дымы, тайонельцы и тасситы осваивали морскую навигацию, а состав громового порошка был известен повсеместно, и делали из него шары и ядра для стволов метателей. Что же до объездки косматых быков, то это уменье никого не интересовало, так как из Лизира, Иберы и Бритайи начали ввозить лошадей, послушных и сильных животных, и столь прекрасных, что бык рядом с ними казался дикой неуклюжей тварью.
Если не касаться всяких тайн и всяческих секретов, то гармоничнее всего уменья развивались в Одиссаре. Этот край считался вотчиной Одисса, бога удачи, покровителя знаний и ремесел; но, как утверждали, помогал он лишь тем, кто не ленился шевелить мозгами. Одиссарцы не ленились; помнили они, что плодородные их земли, и охотничьи угодья, и богатые рыбой озера, и отмели с гигантскими черепахами, и леса с деревьями ста пород не обратятся сами собой в мешки с маисом, в жареных голубей и кувшины сладкого вина.
Были в краю Одисса умелые скотоводы и земледельцы; им первым достались множество злаков и семян, животные и саженцы невиданных растений, и прочие дары, что струились нескончаемыми реками из Ближней и Жаркой Риканны. И все это плодоносило и цвело, росло и крепло в одиссарском Уделе, ибо почвы тут были щедрыми, климат приятным, а народ трудолюбивым. Взрастали здесь пшеница и ячмень, фруктовые деревья Иберы и лизирские пальмы, плодились свиньи и овцы, козы и птица, и лишь лошадей еще было мало - не тысячи, как хотелось, и не десятки тысяч, а всего сотни. Но каждый корабль, возвращавшийся из Бритайи, вез кобыл и жеребцов, так что ездили теперь на них не только вожди, но и воины, и было то конное войско хоть немногочисленным, но грозным своей стремительностью и силой натиска.
Что ж до ремесел, то и они процветали и разделялись на многие виды, а прежде всего на искусства холодного и жаркого. Первое из них было тайным, не требовало применения огня и совершалось с помощью различных жидкостей, дымов и зелий, способных размягчать, упрочнять и склеивать материал. Важнейшими снадобьями считались растительные соки и желчь випаты, гигантской ящерицы-хамелеона, водившейся в сераннских топях. Соки добывали из орехов и корней путем многократной перегонки, и обладали они свойством делать шелк непроницаемым для воды, упрочнять кожу и дерево, а черепаший панцирь, пропитанный ими, обретал крепость стали. Желчь огромного хамелеона была подобна арсоланским зельям, но действовала в меньшей степени; с ее помощью удавалось резать камень и металл, раковины и черепашьи щитки, растворять кожу, тростник и дерево. Ее использовали для многих надобностей: делали отличную бумагу, посуду и чаши из раковин, изгибали размягченную кость, а затем вымачивали ее в упрочняющем соке и собирали легкий панцирь.
Секретом считалась и обработка каучука, называемого так по имени кау-чу, Дерева Белых Слез. Для одиссарской армии это мягкое вещество было важней железа, так как драться можно и бронзовым клинком, а вот как послать стрелу на шестьсот шагов без каучука? В других странах пользовались луками или арбалетами, которые взводили рычагом, но одиссарские стрелки сражались с самострелом, где на месте деревянного или стального лука был укреплен каучуковый стержень, обработанный особым дымом. Его получали при сжигании высушенных грибов и стеблей кактуса; пропитанный им материал становился таким прочным и гибким, что его, как и стальной лук, не удавалось согнуть вручную. Однако стоило потереть стержень шерстяной рукавицей, как он на краткое время поддавался изгибу, и стрелок успевал заложить стрелу. Из такого арбалета можно было стрелять с той же скоростью, что из обычного лука, но снаряд он посылал вдвое дальше и мог пробить щит и доспех на расстоянии тысячи локтей.
Тотоаче, губительный яд, получали смешивая растительные и животные жидкости; главным его компонентом был сок кактуса тоаче. От этой отравы не имелось противоядия; человек умирал, если на кожу попадала хотя бы крохотная капля. Но, согласно договоренности между Великими Домами, всякий яд запрещалось применять на войне, пропитывать им стрелы и наконечники копий, и потому ядом пользовались лишь ювелиры и скульпторы, чтобы травить узор на металле и камнях.
Другие искусства, жаркие, включали огонь и нагревание материала как необходимый элемент; к ним относились кузнечное и стеклодувное ремесла, обжиг глины, изготовление фаянса и керамических сосудов. Умения эти были общедоступными и распространились по всем цивилизованным землям Эйпонны; самым же почетным из них считалось искусство оружейника.
В Тайонеле ковали клинки с прямым лезвием шириной в три пальца, тяжелые, прочные, с рукоятью из лосиного рога; одиссарский меч был полегче и слегка изогнут на конце, атлийский же напоминал огромный серп; а видов ножей, кинжалов и коротких лезвий имелось три десятка. Копья тоже были различными, предназначенными для метания или битвы в строю; так, одиссарская пика длиной в полтора человеческих роста имела от одного до трех лезвий и разила насмерть даже тасситских косматых быков. Излюбленным оружием являлись топоры и секиры и было их много: боевой топор с одним лезвием, тяжелая секира с четырьмя лезвиями, метательный топорик, применяемый в Тайонеле и Мейтассе, сеннамитское оружие с лезвием, подобным крюку, и другие. Для защиты, кроме панцирей, надевали шлемы, безрукавки из кож и простеганного хлопка, боевые браслеты с шипами, наплечники, широкие пояса и кожаные сапоги с голенищами до паха. Щиты в Одиссаре изготовлялись из черепашьих панцирей с бронзовыми накладками, а в прочих местах из прутьев, дерева, кожи и металла.
