эти годы вы знали, что я могу пригодиться вам в борьбе с нею, но приберегали этот козырь на крайний случай. Когда влияние герцогини усилилось до опасных пределов, вы вспомнили обо мне. Но вы не могли не знать, что я никогда не соглашусь встретиться с этой женщиной, никогда не пойду на то, чтобы стать частью интриги, направленной против нее, и одного намека на правду будет достаточно для того, чтобы я отказалась вам повиноваться. Если бы я поддалась на вашу уловку… если бы отправилась в Эзринген – что бы я там узнала? Что вы в тюрьме, а герцогиня требует вашу голову? По-вашему, это заставило бы меня забыть о каких-либо принципах и встать на вашу защиту? О, да, это было вполне вероятно. Увидь я, что вам грозит серьезная опасность, то, конечно бы согласилась, чтобы меня использовали по усмотрению Лиги – все, что угодно, лишь бы помочь вам спастись… Я бы послушно ненавидела герцогиню, и стала бы идеальным рычагом воздействия – если, конечно, эта женщина сохранила какие-либо человеческие чувства в глубине своего иссушенного честолюбием и верой сердца. Но я не откликнулась на ваше послание и исчезла – это нарушило ваши планы, не так ли?
Казалось, мои слова слушали внимательно только Мелихаро да Искен, чьи лица сейчас выражали на удивление схожую тревогу. Леопольд с тоской озирался вокруг, явно пытаясь сообразить, что за черт его дернул впутаться в такую скверную историю, Констан с потерянным видом сгорбился за столом и не решался поднять на меня глаза, Артиморус выглядел обычным рассеянным стариком, случайно оказавшимся в нашей пестрой компании. Тот же, к кому я обращалась, всей своей позой выражал скуку и досаду от того, что приходится выслушивать давно известные истины, и, казалось, не перебивал меня всего лишь из соображений учтивости. Вопрос, которым я завершила свою речь, заставил Каспара недовольно поморщиться.
– Да, разумеется, твое упрямство стоило нам немалых хлопот, – ответил он тоном, которым обычно говорят о событиях, уже не имеющим никакого значения. – Если это заставляет тебя испытывать гордость – что ж, могу дополнить твой рассказ. Как видишь, – он указал на свой рубец, – мои неприятности не были столь уж символическими. У герцогини Арборе острые когти, я порядочно рисковал, отдавая себя в ее руки. Был момент, когда я думал, что игра зашла слишком далеко и мне придется исполнить роль жертвы до конца, что, разумеется, было бы весьма неприятно. Ты оказалась довольно изобретательной – я до сих пор не знаю, что ты сделала с моим кольцом. Да, ты щелкнула меня по носу, так быстро и надежно от него избавившись – я-то полагал, что ты ценишь мои подарки по достоинству, тем более, что я не так уж часто их раздаю… Так что случилось с моим кольцом, Каррен?
Глава 20, в которой на все вопросы даются весьма неприятные, но честные ответы, а могущественные чародеи совершенно зря считают, будто взамен могут требовать от Каррен покорности
В его вопросе мне на миг почудилось что-то большее, чем простое любопытство. Если бы обстоятельства нашего разговора были бы иными, то я позволила бы себе подумать, что магистра задело то, что я отказалась от его подарка, в котором, возможно, заключалось что-то большее, чем возможность следить за моими передвижениями.
– Ваше кольцо… – медленно протянула я, испытующе глядя на Каспара. – Я отдала его одному господину, пожелавшему на мне жениться. Можно сказать, что мы с ним помолвились благодаря вашему подарку.
На этот раз мне удалось невозможное – равнодушный, бесстрастный взгляд чародея на долю мгновения сменился ненавидящим, и обращена была эта ярость на Искена – Каспар решил, что я говорю именно о нем. Я не стала делать вид, будто не заметила этого.
– О, клянусь, речь идет не об Искене, – мне удалось усмехнуться. – Сами можете убедиться – кольца у него нет.
– И как же обстоит нынче дело с этой… помолвкой? – Каспара было нелегко сбить с толку, но я видела, что он начинает подозревать, будто разум мой помутился от напряжения. То же самое выражение читалось и на лицах остальных невольных слушателей нашего с Каспаром диалога, пусть даже кое-кто и знал, о чем я сейчас говорю. Даже Артиморус выглядел несколько озадаченным, хоть доселе ему и удавалось сохранять сонное благодушное выражение лица.
– Мне полагалось собрать богатое приданое, – серьезно ответила я, невольно впав в задумчивость. – И я приложила к тому все усилия.
Воцарилось молчание – Каспар и Артиморус, обменявшись взглядами, напряженно размышляли, как расценивать мои слова, принимать ли их во внимание или же посчитать неудачной шуткой. Мне же не хотелось пока что уходить от исходного предмета обсуждений, поэтому я встряхнула головой, прогоняя отрешенность, и вернулась к прежнему тону.
– Забудьте о кольце, мессир, – обратилась я к Каспару, сделав нетерпеливый жест. – Я все же хочу убедиться в том, что правильно поняла ваши намерения. Ведь именно с вашего разрешения был устроен побег Сальватора из Армарики, когда стало ясно, что след мой потерян? Не так уж много людей знали, что фамильяр Сальватора жив и остался при мне. Еще тогда я заподозрила, что только в вашу голову могла придти подобная идея, но продолжала надеяться, что у этого случая найдется другое объяснение… Должно быть, вы и впрямь сочли, что пришло время крайних мер, раз позволили Сальватору выйти на свободу – но этот план себя не оправдал. Когда Констан случайно повстречался со мной у городских ворот, и поспешил донести вам, что видел меня в обществе Искена, вы решили, что я, пребывая в отчаянии, обратилась за помощью к старому знакомому. Выследить его укрытие в трущобах не составило труда, ведь первым делом он отправился к мессиру Артиморусу, не подозревая, что его дом – это ваш дом, – не удержалась я от соблазна передразнить интонации старого мага. – За ним отправился Констан, снабженный приказом с подписью Главы Лиги, и вскоре я очутилась здесь, в этом доме. Меня разрядили, точно куклу, отмыли и прихорошили, насколько это было возможно, а затем прозрачно намекнули, что я смогу сохранить все это, лишь проявив покорность и послушание. Дешево же вы их оценили, господа – в пригоршню блесток!
– Ты была очень красива в том платье, Каррен, – заметил Каспар, но я лишь фыркнула:
– Ну конечно же, вы наверняка лично
