еще на одного. Ученый взял под управление одного гурта и направил к месту, где находился раненый ксилот. Покружив немного на отдалении, для того чтобы не потерять гурта, ученый заставил птицу-разведчика снизиться на необходимое расстояние. Ксилот лежал на земле, вокруг него растеклась огромная лужа крови. Он уже вряд ли сможет встать самостоятельно, а скорее всего, просто погибнет. Мен Ганиту очень хотелось узнать, каким образом этому существу нанесли такие существенные раны. На шум приближалось еще несколько ксилотов. Им было абсолютно безразлично, что их товарищ лежит, истекая кровью. Они действовали по заложенной программе. Не обнаружив врага, один из них проткнул труп землянина, для того чтобы отнести его к биофабрике. Через мгновение раздался взрыв. Ошметки плоти разлетелись по сторонам. Ксилот постоял немного, закачался и упал. Под ним собралась лужа крови. Остальные существа, сразу после взрыва перешли в невидимое состояние. Гурт видел их в особом спектре. Ксилоты, подобно змеям с головы медузы Горгоны, трясли своими чувствительными отростками, пытаясь определить опасность. Мен Ганиту захотелось проверить свою догадку. Он приказал через гурта, поднять еще один труп. Существо послушно исполнило приказание. Результат оказался таким же. Взрыв разворотил существо. Итого пять ксилотов. Ученый отдал приказ прекратить сбор трупов. В какую сложную ситуацию завел его какой-то землянин. Чтобы производить ксилотов требовались новые человеческие останки, но для их сбора, приходилось жертвовать самими ксилотами. Выход ему виделся только один, отложить все дела и бросить всех существ на нейтрализацию последней помехи.
* * *
Бензовоз, который я променял на более удобную машину, стоял на старой дороге, проходившей через небольшой осиновый лес. Кроны деревьев сомкнулись над дорогой. Без листьев, они уже не создавали полной маскировки, но мне казалось, что этого будет достаточно, чтобы не бросаться в «глаза». Будке досталось неслабо. Левый задний угол вмяло так сильно, что нижний край вырвало и в дыре светилось внутреннее пространство будки. Из дыры показалась Варина пятерня. Она помахала ей в стороны, обозначая размеры отверстия. Затем пятерня исчезла, и показалась мордаха.
— Как я испугалась! Я сперва подумала, что мы провалились или влепились. А потом этот рог воткнулся в стенку. Вот тогда я поняла, что на нас напал Бамбр. Там в будке все вверх ногами, я вот рацию еле нашла. Слышу, вы зовете откуда-то, а сама не пойму где я и откуда голос. Потом кое-как сообразила и нашла рацию. — Варвара тараторила скороговоркой. У девочки наблюдалось послешоковое состояние.
— Ты не ушиблась?
— Вроде нет.
Из боковины продолжал торчать «гарпун» монстра, зацепившийся за сетку. Сетка растянулась, но выдержала тяжелую тушу Бамбра. Окровавленные куски плоти монстра висели из потерянного органа грязными запыленными лохмотьями. Острый костный нарост был действительно похож на гарпун. Три небольших шипа были загнуты в обратную сторону. Я попробовал выдернуть «гарпун» из боковины. Пришлось помучаться. В нем было килограмм пятьдесят точно, и он норовил за все зацепиться. Пока я корячился с ним, в голову пришла забавная мысль. В этой штуке мяса больше, чем в среднем барашке. Что, если попробовать его приготовить?
— Ты как вообще, бамбрятину уважаешь? — я еле удерживал в руках огромный смертоносный орган чудовища.
— Выглядит неаппетитно, но я бы и Тузика сьела, если бы мне никто об этом не сказал — поразительное самообладание девочки опять меня удивило.
— Хорошо, Бамбр жареный на костре будет готов через сорок минут
— Ура — Варя захлопала в ладоши, потом скривилась и потрогала свою голову
— Что такое? — я заволновался
— Голова побаливает — Варя снова потерла голову
— Иди сюда, я посмотрю.
Я потрогал ее голову. Между макушкой и лбом надулась огромная шишка. Да еще и с гематомой. Такой удар непременно должен был закончиться сотрясением.
— Тебя не тошнит, голова не кружится?
— Нет, побаливает только.
— У тебя шишка размером с Эверест. Я бы с такой лежал и просил принести мне водички. Давай, я дам тебе таблетку от головы, а ты пойдешь и ляжешь. А я позову тебя, когда приготовится еда. Хорошо?
— Хорошо — Варя снова потерла шишку и поднялась в будку.
В аптечке лежал анальгин. Варя покорно разжевала таблетку, запила ее теплой водой и прилегла.
— Лежи, восстанавливайся, мне еще машины заправить надо.
Мясо тушилось в котелке. Пахло оно, как обычное мясо. Я и вкус ожидал такой же. Между перемешиваниями его в котелке, заправил грузовик и генератор. Затем присел возле костра. Тишину нарушал треск горящих веток. После пережитого на душе стало спокойно, словно кто-то ослабил вожжи моих переживаний. Редкий дым поднимался ровно вверх, не тревожимый ветром. Если бы не жара, могло показаться, что я нахожусь в осеннем лесу. А я очень люблю в это время года бесцельно бродить по лесу. Воздух в нем становится прохладным и чистым, опавшая листва имеет свой осенний запах, который наполняет атмосферу леса. Как уже хочется все вернуть назад, и снова побродить по лесу. Когда выберусь, на лето буду уезжать в горы, куда-нибудь на Северный Урал. В печенках у меня эта жара уже. Мысль перескочила на новые рельсы. Откладывать дальше процесс отравления озерного гиганта не имело смысла. Нужно приступать к нему немедленно. Как доставить отраву, я представлял, но как залить ее внутрь гиганта мне пока было не ясно. Мой жизненный опыт научил меня одной вещи, что самое главное начать, а возможности сами откроются, главное приложить усилие, чтобы процесс пошел.
По виду, мясо Бамбра, было готово. Не терпелось затолкать большой кусок в рот и съесть, но оно могло оказаться ядовитым, к примеру, или абсолютно безвкусным, в лучшем случае. Я откусил небольшой кусочек. Пожевал. Вроде ничего, немного необычный вкус, но в целом есть можно. Может, бегемот имеет такой вкус, я его тоже не пробовал, или змея, или морская корова. Подожду немного, а потом разбужу Варю.
Спустя полчаса я все еще был жив и прекрасно себя чувствовал. Пора будить раненого напарника.
— Варя, обед стынет, — девочку разморило, она открыла глаз, посмотрела на меня и снова закрыла. — как хочешь, я сам все съем.
Варя нехотя приподнялась, пощупала шишку и поморщилась.
— До свадьбы заживет — я постарался ее приободрить, таким образом, но девочка съязвила.
— Долго ждать придется, с женихами сейчас трудно. Одни Бамбры остались.
Меня сложило пополам от смеха. Ничего удивительного в том, что Варя выжила, не было. Ее отношение к жизни несло огромный позитивный заряд. Она понимала, что вокруг происходят страшные вещи, но воспринимала их философски, с долей черного юмора. Мой дед, прошедший войну, имел такое же отношение к жизни. Пока я
