мягко произнесла Белинда.
— Да. Но он был моим братом. Он всегда доверял мне, и вот я вынужден был это сделать… Я любил его, Белинда. Да, каким-то странным образом я любил его.
— Мы это знаем. Мы тоже любили его, Марко.
— Как вы думаете, он увидел, кто это сделал?..
— Нет, Марко, — ответил Вильяр. — Это была мгновенная смерть.
— Спасибо, — прошептал Марко, склонив голову над своим мертвым братом и осторожно гладя его жесткие волосы.
— Но как тебе это удалось? — растерянно спросил Вильяр. — Пистолет ведь лежал под замком! Марко покачал головой.
— Не спрашивай об этом, — еле слышно произнес он. — Это не имеет значения. Но, если тебе угодно знать, я увидел через окно Ульвара и Бенедикту и тут же взял пистолет, я очень расстроился. Мне не хотелось, чтобы… Ульвар…
Вильяр кивнул. Но все заметили, что эти пояснения его не удовлетворили. Все знали, что этот пистолет мог взять только он сам, потому что только у него имелся ключ.
«Сёльве тоже был способен на такое, — подумал Хеннинг. — Сёльве мог вызывать желаемых людей, желаемые вещи одним лишь усилием воли».
Все смотрели на этого странного Марко, которого они совсем не знали, потому что он всегда был таким замкнутым и немногословным. Он демонстрировал всем только мягкий, приветливый фасад, и всех это устраивало.
Марко встал. Они помогли ему уложить Ульвара на скамью, оправили на нем одежду. Вильяр накрыл мертвеца своей курткой. Не все еще было сказано…
— Марко, — сказала Малин. — Я думаю, ты должен нам кое-что объяснить.
Все отошли в сторону от лежащего на скамейке тела. Вытерев слезы, Марко вопросительно уставился на нее. Остальные в ожидании молчали.
— Я всегда была благодарна Ульвару, — сказала она. — Потому что он, несмотря на свое ненавистное отношение ко всему, защищал нас этими своими волками. Хотя, возможно, он сам никогда бы в этом не признался, как мне кажется.
Марко печально улыбнулся:
— Думаю, что будет лучше всего, если у вас останутся о нем добрые воспоминания.
— Так, значит, это был ты?..
Внезапно все обнаружили, какая стоит тишина. Ветер на минуту затих, издали доносился гудок паровоза, протяжный и печальный. Но окружающий мир теперь не имел для них значения. В роду Людей Льда произошло сведение счетов, так что ход времени был для них теперь не важен, это могло произойти в каком угодно столетии…
Марко стоял перед ними, держась от них на некотором расстоянии. Он сделал небольшое, едва заметное движение, и внезапно два огромных волка показались возле дома и стали по обе стороны от него.
Собравшиеся ахнули.
— Но иногда их было три, — заметил Пер.
— Если вы оглянетесь…
Все оглянулись, но ничего не заметили. Но когда они снова повернули головы к Марко, его не оказалось на месте. Вместо него там было трое волков.
Потом он снова появился, и двое волков исчезли.
— Значит, это был ты сам! — воскликнула Малин. — Значит, это ты спас меня и Пера от пожара в доме Йонсена?
— Да. Я не смог помешать Ульвару поджечь виллу, я не имел полной власти над ним.
— И ты охранял Кристоффера, когда он был маленький?
— Нет, это был один из моих… помощников. Сам же я был в это время в школе.
Все инстинктивно понимали, что о помощниках спрашивать не следует.
— Значит, это ты спас Вильяра, когда он тонул в ручье, — сказала Малин. — Но почему волк остановил меня, когда я бежала за Ульваром в лес?
— Потому что там он никому еще не причинял вреда. Я очень сожалею о том, что тот человек, который бежал домой из Липовой аллеи, умер. Он умер на пороге собственного дома. Я не знал, что у него больное сердце, я был тогда еще слишком мал, чтобы понять это.
Белинда внимательно посмотрела на него.
— Марко… В тот раз, когда мы с Вильяром вернулись домой, совершенно изможденные душой и телом, когда разум мой был не в порядке, а Вильяр умирал… Вспомни, тогда кто-то был у нас ночью. Нет, ты, наверное, не вспомнишь, ты был тогда слишком мал… Но тот, кто посетил нас, вылечил нас.
Он улыбнулся своей ослепительной улыбкой.
— Это был я, — признался он. — Я очень хорошо помню это. Простите, что я тогда так бесцеремонно обошелся с вами! Но это было необходимо, чтобы встряхнуть вас. Пробудить вас к действию.
— А раскаты грома и ослепительные вспышки, которые так завораживали меня и Хеннинга и которые, как мы думали, устраивал Ульвар, — это тоже твоих рук дело? — спросила Малин.
— Хотите, чтобы я продемонстрировал вам это? — с улыбкой произнес он. — Конечно же, это сделал я. Ульвару нравилось, когда я колдовал, как он называл это. Это вызывало у него веселье и смех.
Конечно, сатанинский смех Ульвара нельзя было назвать веселым, но теперь все становилось понятным.
Дети с восхищением смотрели на Марко. Они не могли понять всего, что произошло, и на всякий случай крепко держали родителей за руки, чтобы никто не смог отнять у них ни Хеннинга, ни Пера.
Наморщив лоб, Хеннинг спросил:
— Почему же ты позволял Ульвару творить зло? Он ведь совершил ужасные проступки, и это наверняка не все, что нам известно.
— Как я уже сказал, полного контроля или полной власти над ним у меня не было. И к тому же я вынужден был ждать. Он должен был исполнить свое предназначение.
— Но теперь уже поздно говорить об этом.
— Вовсе нет, он исполнил его. Хеннинг остолбенел. Остальные напряженно уставились на него.
— Агнета… — прошептал он. — Значит, это правда! Но то, что в жертву была принесена именно она… Значит, у нее на роду было это написано. Она была для этого предназначена. Поэтому Люди Льда должны взять ее под свою защиту…
Малин пыталась следовать ходу его мыслей, но не могла разобраться во всем.
Хеннинг поднял глаза к верхушкам липовых деревьев. Снова подул ветерок, так что шелестящая листва отливала на солнце зеленым и золотисто-желтым. И он вспомнил ту ночь, когда умерла Сага, родив двоих сыновей. Вспомнил слова черных ангелов: «От одного из них родится величайший представитель рода Людей Льда. У другого… иное предназначение».
Хеннинг встретил взгляд Марко. Много ли было известно этому двадцатидвухлетнему красавцу?
— Значит, Ульвар должен был продолжить род Людей Льда! От него должен родиться наш спаситель. А как же ты, Марко?
До боли прекрасный юноша печально улыбнулся:
— Для меня настало время покинуть вас…
— Покинуть нас? — разом воскликнули все.
— Да.
— В том, что произошло, и состояло твое предназначение? — разочарованно произнес Хеннинг. — Убить своего брата?
