— Засады здесь нет, — ледяным голосом объявил Диркот. Вассал погребальной тенью нависал над господином. Какое-то время длилось гробовое молчание. Его нарушил шелест кольчужного колпака. Берд поднял на стрелка потерянный взгляд.
— Действовал одиночка, — пояснил Диркот, указывая на стрелу. Затем посмотрел туда, откуда она прилетела. — И он уже далеко. Поэтому… можно не опасаться.
Берд стиснул зубы и внезапно зарычал, точно взбешенный лев. В ярости он ударил кулаком по земле. Ближайшие кони в страхе заржали и отшатнулись. Солдаты вздрогнули.
Мне вдруг стало интересно, и я осторожно, не желая потревожить Берда, спросил:
— Почему одиночка?
Диркот обернулся, мрачно нахмурился. Затем поднял тяжелый взгляд, посмотрел вдаль.
— До ближайших зарослей… хм, две сотни шагов — не меньше. Попасть с такого расстояния точно в глаз, да еще в темноте, могут считанные стрелки. У него был единственный шанс, и он знал это. Промахнись — барона тут же заслонили бы. Но убийца уверенно выстрелил. А потому я столь же уверен — он настоящий мастер. Такие мастера, как правило — одиночки. И арбалет у него мощный, хоть и небольшой. С таким удобно бегать по лесу, лазить по деревьям да и…
— Я вырублю лес, но найду его! — сквозь зубы гневно процедил Берд. — Я подожгу лес! Я выкурю его из норы! Я разорву его плоть! Я убью его этой же стрелой!!! Так же в глааааз!!!
— Уймись, Берд, — покачал непокрытой головой Диркот. Он единственный, кто стоял без шлема. — В лесу он неуязвим. Обычно они заранее обдумывают все пути отступления.
— Я найду его! — твердо заявил Берд, и вдруг нервно затрясся. — Я найду его! Найду! Най-ду…!
Диркот молчал. Лишь печально смотрел на мертвого барона, словно прощался с ним. Его единственный глаз таил неодолимую скорбь. Ночь заглядывала в его глаз, прислушивалась к стуку его сердца, принюхивалась к запахам его желаний. Но сейчас от него ничем не пахло. Лишь каким-то безвольным ожиданием. Так пахнет неизбежность. Так пахнет коварная бездна, в которую уже рухнул, но еще не разбился.
Неожиданно Берд метнул на арбалетчика дикий взгляд, исполненный черной злости и подозрения. Глаза его превратились в две узкие щели, горящие опасным огнем. Он подобрался и напрягся, словно хищник перед броском. Словно кованый болт перед выстрелом. Даже прохлада ночи содрогнулась от обжигающего льда, что прозвенел в его словах:
— А почему ты без шлема, Диркот?
Стрелок недоуменно посмотрел на соратника. Затем на меня. Затем на всех остальных. Вокруг рядами мерцали пехотные шляпы. Солдаты тоже уставились на стрелка.
— Где твой шлем?! — с нарастающей угрозой допытывался Берд, поднимаясь с колена. — Ты единственный, кто не стал одевать шлем!
Диркот не сразу сообразил, в чем дело. Он стоял, потупившись, и давился подступающими словами. Но когда рука преданного вассала грозно стиснула рукоять меча, настала очередь стрелка взорваться негодованием.
— Да что с тобой, Берд?! — смело выкрикнул ему в лицо Диркот. Его глаз ярко полыхнул и вытаращился. — Смерть барона и для меня большая утрата! Для всех нас — это невосполнимая потеря! Но не стоит терять голову из-за этого! Не стоит делать каких-то поспешных выводов! С тем же успехом и я могу обвинить тебя в предательстве!
— Ах ты…! — взревел Берд и рывком высвободил меч. Угрожающий лязг нарушил кратковременное затишье. Блики звезд тревожной судорогой пробежались по долу. Но ударить он не успел — сзади навалились пятеро рыцарей, повисли на его руках и плечах. Берд вырывался, люто рычал, бешено вращал глазами. Одоспешенные тела гремели, царапались и скрипели. Пехота недоуменно переглядывалась. Ночь наполнилась руганью, лязгом и шумом.
Наконец Берд взял себя в руки: успокоился, утих и обмяк. Рыцари ослабили хват, кто-то предусмотрительно вырвал из его руки меч. Вассал сразу погас. Точнее, то погас огонь его желаний. От него запахло пустотой и отрешенностью. Диркот стоял напротив, пронзая товарища острым взглядом. Но от него не пахло осуждением. Он тяжело вздохнул и сурово заговорил:
— Я сразу то понял. А раз так, то чего опасаться — второй раз стрелять уже никто не будет. Тем более — что ему твой шлем, Берд? Он вгонит тебе стрелу в узкую прорезь даже с трех сотен шагов. Самой глубокой ночью ему достаточно лишь мгновенного блеска глаз для прицела. Это высочайшие мастера. Тайные кланы наемных убийц, с древними корнями, традициями, со своими школами. Говорят, даже со своей философией, чуждой обычным людям. Давным-давно я слыхал легенды о них. И долго считал их легендами, пока не столкнулся пару раз с их деяниями. Это уже третий необычный случай. А шлем, я все же одел, просто снял его тут же, как только меня осенило. Тем более убийца прекрасно знал, в кого нужно стрелять. Иные его не интересовали. Пойми же!
Бывший вассал понимал с трудом. Однако хладнокровие взяло верх. Он тоже стянул шлем, понуро замолк, и с трудом сдерживал вздрагивания. Ночь мягким пепельным светом погладила его окольчуженную голову. Она спешила утешить бывалого воина, растопить лед его суровости, разжечь жизнь в его потухших глазах.
И ей это удалось.
Берд сделал глубокий вдох, выдох. Взгляд его засиял призрачной лучиной. От него снова запахло изначальным желанием. Он медленно выпрямился во весь свой немалый рост. Все с ожиданием смотрели на него. И вдруг услыхали его привычный голос — железный и повелительный, правда, подточенный ржавчиной печали:
— Отряд, держать боевую готовность! Я — Берд, преданный вассал барона Лоя де Гарра, беру на себя полное командование. Мы продолжаем начатый путь к северной границе. Мы прибудем к сроку, займем место в армии короля, и не опорочим честь нашего господина. Если нас ждет битва, мы будем сражаться яростно и люто. Мы до последнего вздоха будем чтить имя нашего великого барона. Тело его возвратим назад и похороним в родном баронстве. Снарядите для этого одну телегу.
— Но… Берд… он же…
— Я приказываю! — внезапно рявкнул Берд. Диркота отбросило на шаг.
Отряд невольно сжался, точно грянул гром. Все послушно опустили головы. Да и не был никто против воли Берда. Впрочем, и раньше он командовал ими, и все безоговорочно подчинялись ему. Просто последнее слово всегда было за бароном.
Всадник, забравший меч, с поклоном протянул его хозяину. Берд тоже кивнул, показывая, что не задет такой дерзостью. С достоинством принял клинок, вложил его в ножны. Посмотрел поверх железных голов.
— Отныне непослушание будет жестоко караться, — отчеканил новый глава. — Всякий, кто ослушается, будет иметь дело со мной. А теперь — в путь. Держим порядок. Арбалетчикам удвоить бдительность. На любой подозрительный шорох открывайте поочередный залп. Щиты не опускать. Рыцарям разделиться, занять место в голове и хвосте. Идем, пока не будет приказа остановки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
