— Из вышесказанного я заключаю, что и о своем великом горе она вам не поведала?
— Что за горе? — осведомился доктор Дэмп, предвкушая новые разоблачения.
— Доктор, вы наверняка заметили кошмарные шрамы у нее на шее и на руке. Мисс Дейл старательно прячет их под волосами и одеждой, как я заметил, однако полностью скрыть их невозможно. Вы никогда не задумывались, откуда они? Ну и жуткое происшествие, скажу я вам! С тех пор минуло семь лет. Бедная девушка едва не погибла! Ее брат Дик тоже там был.
— Вы просто обязаны поделиться с нами подробностями. Ни за что не отстанем, пока не расскажете!
— Я не уверен, доктор, имею ли право заговаривать об этом, если мисс Дейл не сочла нужным все рассказать вам сама.
— Знаете, а ведь мне никогда и в голову не приходило ассоциировать физическое состояние мисс Дейл или эти ее приступы отчужденности с мистером Скрибблером, — проговорил профессор. — Хотя с юным Диком я уже давно знаком. Вот ведь злополучный бедняга — слова вымолвить не может. Некогда он претендовал на место моего секретаря; эту самую должность теперь занимает мистер Киббл. Учитывая, что мистер Скрибблер нем, разумеется, об этом назначении и речи не шло; хотя он по-своему забавен, а каллиграфией и стенографией владеет в совершенстве. В общем и целом у него множество достоинств, скажу я вам. Невзирая на то что помянутую вакансию я ему предложить не мог, мы вроде как подружились. Через одного моего коллегу в Суинфорде он со временем подыскал-таки себе работу: в какой-то юридической фирме, насколько мне известно; подробностей не знаю. В ту пору он пару раз навестил меня на Пятничной улице, и очень скоро Фиона уже души в нем не чаяла. Большой оригинал, что и говорить! И даже после, невзирая на бремя новых обязанностей, он продолжал время от времени появляться, главным образом ради Фионы. Конечно же, как и все наши гости, он не на шутку приохотился к стряпне миссис Минидью.
Доктор откашлялся, мистер Киббл вздохнул и отхлебнул кофе — джентльмены лукаво переглянулись, признавая себя членами того же кулинарного общества. После чего доктор вновь принялся уговаривать Гарри рассказать им все, как есть: ведь, возможно, найдется способ исцелить мисс Дейл от последствий ее великого горя (в чем бы уж это горе ни заключалось), идет ли речь о нервном расстройстве или чем-то еще. И здесь, надо сказать, доктор нимало не покривил душой. Хотя ему и впрямь не терпелось проникнуть в суть тайны, его искренне заботило благополучие прелестной мисс Лауры Дейл, и он сделал бы все, что в его силах, лишь бы ей помочь.
Примерно с минуту мистер Банистер хранил молчание, взвешивая аргументы доктора. Лоб его прорезали морщины; живые глаза задумчиво глядели в пространство. Наконец, сдаваясь, он оглянулся на своего старого наставника профессора Тиггза и промолвил:
— Полагаю, если я и впрямь перескажу вам события того дня, вреда особого не будет. А возможно, как предполагаете вы, доктор, выйдет и польза. Воистину, речь идет о ранах не только физического плана. Как я уже говорил, это случилось семь лет назад. Я тогда гостил в «Итон-Вейферз» у тетушки и ехал верхом через высокий густой лес, когда глазам моим предстало ужаснейшее из зрелищ. Мисс Дейл и ее мать в ту пору навещали бабушку Лауры — как вы помните, она состояла в услужении у моей тети, но к тому времени совсем расхворалась. Лаура с матерью вышли на прогулку, и с ними — младшая сестра Лауры, по имени Джульет — малышка Джульет, что за прелестное дитя! — и Дик Скрибблер. Тогда он еще жил во Фридли, а в Солтхед перебрался вскорости после того; причиной же переезда стали события того самого дня.
Я доехал до широкой лесной прогалины и увидел их: все четверо застыли у края леса, и солнце освещало их неподвижные фигуры. Странная была картина, ощущалось в ней что-то жуткое… Все молчали. Вокруг царило мертвое безмолвие, даже ветер не шелестел в кронах. Я не знал, что и подумать. Поначалу я просто опешил, а потом разглядел в дальнем конце прогалины… словом, к ним подкрадывался огромный саблезубый хищник.
Перед глазами доктора Дэмпа возникла оскаленная пасть в окне кареты; впрочем, к вящему своему облегчению, врач тут же осознал, что это — лишь одно из неприятных воспоминаний, и ничего серьезнее. Поездка в «Итон-Вейферз», погоня, злобная тварь, повисшая на дверце кареты, крушение, нападение на мистера Хиллтопа… о, доктор всегда знал, что есть веские причины не любить кошек, особенно крупные их разновидности…
— Это была желтая кошка с острыми блестящими клыками. Саблезубые хищники, знаете ли, в наших краях довольно редки, а уж чтобы столкнуться со зверюгой белым днем… о таком и вовсе не слыхивали! Как вы легко можете себе вообразить, я застыл на месте — как и четверо остальных. А ведь с ними был только Дик! На моих глазах он медленно и беззвучно извлек из ножен саблю; только этот клинок и преграждал кошке доступ к его матери и сестрам. Голодная хищница принялась расхаживать взад и вперед, туда и сюда, как это водится у их злобной породы. Впрочем, зачем я вам это пересказываю; боюсь, недавние дорожные злоключения все еще пугающе свежи в вашей памяти.
Я видел, как Дик выступил вперед, словно бросая кошке вызов — сами понимаете, без какой-либо надежды на успех: он всего-навсего пытался отвлечь внимание зверя, чтобы остальные смогли убежать. Он кричал на хищницу, осыпал ее насмешками и проклятиями, подпрыгивал вверх-вниз, размахивал над головой саблей, стараясь напугать кошку и вынудить ее отступить… Тщетно. Даже издалека я слышал, как дрожит его голос: робкий, тоненький и нисколько не угрожающий. Дик вообще для приключений не создан: он всегда был застенчивым, боязливым тихоней-книжником и с клинком даже обращаться толком не умел! А кошка подбиралась все ближе, чуть приседая на задних лапах и нахлестывая себя хвостом. Она изготовилась к прыжку. Ее злобные глаза так и впились в Дика. Он задрожал всем телом, не произнеся более ни слова, отшвырнул саблю и бросился в лес, тем самым покинув семью на верную гибель.
Ну что ж, долго ждать не пришлось, скажу я вам; все, о чем я рассказывал до сих пор, произошло за несколько секунд, не более. Поначалу кошка вроде бы вознамерилась преследовать Дика — в большинстве ситуаций убегать от саблезубых котов неразумно, — но затем, видно, сообразила, что на прогалине, в каких-нибудь десяти шагах, осталось еще три очень даже беспомощных жертвы. Так что хищница оставила мысль о Дике и сосредоточила все внимание на них. К тому времени мне удалось-таки справиться с заартачившейся лошадью и направить ее вперед, однако не успел я добраться до места, как кошка прыгнула на мать и, в мгновение ока покончив с ней, нацелилась на малютку Джульет. Мисс Дейл — храбрая, несравненная Лаура, сама еще почти ребенок — подняла с земли саблю, — сэры, позвольте мне напомнить, что этот тяжелый клинок она с трудом удерживала в руках, — и в безумном порыве обрушилась на зверюгу, не давая ей приблизиться к сестренке. Словом, джентльмены, мне за всю мою жизнь не выпадало чести наблюдать более великолепного, более героического, доблестного и самоотверженного поступка, — равно как и более безрассудного. Разумеется, попытка закончилась ничем; у меня в ушах до сих пор звенят отчаянные крики, исполненные ярости и горя, что сорвались с губ Лауры, когда на ее глазах кошка накинулась на маленькую Джульет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
