— Их было двое по крайней мере, — сказала Дороти. — Один за мной бежал и гнал на второго. А тот, в цилиндре, стоял у большого вяза и ждал меня.
— И что же было дальше?
— Я так быстро бежала, что успела добежать до паба.
— Не лги! Он бы придушил тебя на пороге.
— Когда я добежала до паба, оттуда вышли несколько человек. Они были пьяные, они пели песни.
— И ты позвала на помощь?
— Я позвала на помощь, — с готовностью согласилась на подсказку Дороти.
— А тот, который бежал за тобой, испугался.
— Не знаю, — сказала Дороти. — Он исчез. Больше я его не видела.
Браун и его напарник потоптались еще в дверях, потом ушли. Так и не сказав, кто был тот человек или люди и что с ними сталось. На прощание Браун велел Форестам, всему семейству, быть осторожными и, если можно, вообще уехать из Лондона. Он не шутил. А Фану сказал, что подозрение с него не снимается. Фан стал спрашивать: подозрение в чем? Но Браун не ответил и сказал, что если фокусник понадобится полиции, его вызовут в участок.
Обо всем остальном они узнали вскоре после того, как ушла полиция. Через несколько минут постучал зеленщик, сын зеленщика, и рассказал, что тот, которого уложил на землю Сэмми, сам поднялся и смотался еще до появления полиции.
Своего напарника он не звал и не искал, и никто не сказал ему, что напарник лежит зарезанный ярдах в пятидесяти от него, в нише между двумя домами. Его-то и нашла полиция — ее вызвали, как только нашли тело. Никто не знает, кто зарезал того, тяжелого, с одышкой. Никто из тех, кто был в пабе, этого не сделал. И не мог сделать — все были на виду друг у друга.
Дороти трясло. Так бывает — перепугаешься, а страх приходит позже.
Мать велела ей идти спать, но Фан сказал, что ему нужно с Дороти поговорить. Ведь она послезавтра отплывает.
Мэри-Энн сказала, что после этого приключения, вернее всего, Дороти не возьмут в Ост-Индию. А заберут в полицию.
— Нет, — уверенно ответил Фан, — никто не подумает, что Дороти могла зарезать здоровенного и вооруженного мужчину. И кому нужна ваша Дороти?
— Вот это меня и пугает. — Мэри-Энн посмотрела на горбуна со значением, Дороти перехватила взгляд, но не поняла. — Будем надеяться на лучшее. Нам ведь очень нужно, чтобы Дороти все же отплыла на «Глории».
Тут Мэри-Энн стала отправлять Майкла спать, а тот сопротивлялся, ему было интересно, о чем будут разговаривать взрослые. К тому же рядом с их домом произошло убийство… Мать дала слово Майклу, что его возьмут на проводы Дороти и даже сама Мэри-Энн попросит взять его на борт и посмотреть, в какой каюте будет плыть Дороти.
Наконец Майкл подчинился.
— Осталось еще одно дело. Из-за него я к вам сегодня и пришел, — сказал Фан.
— Вы шли к нам по делу? — В голосе Дороти прозвучало разочарование.
— Ты хотела бы, чтобы все было иначе?
— Разумеется. Я хотела бы, чтобы вы меня защищали, дядя Фан, — сказала Дороти. — А оказывается, что все произошло случайно.
— Давай тогда встретимся на полдороге, — ответил горбатый фокусник. — Считай, что я шел по делу, но заодно решил встретить тебя и проводить незаметно, потому что боялся опасности для тебя.
— Вы подозревали?
— Да.
— Значит, вы могли знать, кто они такие?
— Я мог подозревать, — сказал Фан.
— А мне можно знать?
— Нет. Потому что…
— Никаких потому что! — вмешалась Мэри-Энн. — Фан боится, что некто в Ост-Индской компании не хочет, чтобы ты была на «Глории».
— Я? Я кому-то могу помешать?
— Если им есть что скрывать на борту «Глории», то они замышляют недоброе против Рангуна, против королевства Ава.
— Но я-то при чем?
— В твоих жилах течет кровь благородных лигонцев, подданных королевства Авского. И как говорится, чем черт не шутит…
— Конечно, это маловероятно, — вмешался Фан. — Это только мое подозрение. Я хотел передать с тобой письмо одному человеку в Рангуне. Просто передать. Моему родственнику. Но теперь я боюсь.
— Нет, вы не бойтесь, дядя Фан, — сказала Дороти. — Вы мне не доверяете?
— У меня нет выхода, — спокойно ответил Фан. Он не стал спорить с девушкой. — И если чужой прочтет письмо, он ничего не поймет.
— Где письмо? — спросила Дороти.
— Тебе его не надо видеть, — ответил горбун. — Чем ты меньше знаешь, тем меньше сможешь рассказать. Мать зашьет письмо в твою ночную юбку.
— В полосатую, — добавила Мэри-Энн.
— Мать сказала это, чтобы ты пореже надевала ее и не вздумала ее стирать, — сказал горбун.
Все засмеялись.
Дороти спросила:
— А на чем будет написано письмо?
— На тряпочке, конечно же, на тряпочке — что же еще можно вшить в край ночной рубашки? И если будешь тонуть…
— Не смей! — Мэри-Энн кинулась на Фана с кулаками. — Ты что, сглазить хочешь?
Горбун отскочил в угол.
Мэри-Энн принесла рубашку, нитку, иголку и принялась вшивать в край тонкую тряпочку с несколькими короткими словами.
— А кому я ее отдам? — спросила Дороти.
— Это тебе придется запомнить. Сейчас мы с тобой выучим, а перед отплытием мать повторит. Хорошо?
— Говорите.
— Запомни: пагода Шведагон. Шве-да-гон. В Рангуне. На восточном склоне холма, на котором выстроена пагода, есть монастырь Священного зуба Будды. В монастыре найдешь настоятеля, его зовут У Дхаммапада. Ему ты передашь письмо и ответишь на все его вопросы.
— Я должна это сделать, мама? — спросила Дороти.
Мэри-Энн кивнула не сразу. Она поняла Дороти. Та росла англичанкой в английской семье. Хоть мать и выучила ее лигонскому и бирманскому языкам. Передать письмо какому-то монаху в каком-то иноземном монастыре? Она же английская девушка…
— Прости, так надо, — ответила наконец Мэри-Энн. — Это важное письмо и полезное для хороших людей.
Перед тем как уйти, горбун некоторое время стоял возле окна, выходившего на улицу.
Потом все же не решился выйти через переднюю дверь, и мать проводила его через кухню. Дороти догнала его и спросила:
— А может так быть, что за мной гнались из-за этого письма?
— О письме они, к счастью, не знают, — ответил Фан. — Иначе бы…
— Значит, это твои враги, дядя Фан?
— Они враги твои и мои и всех добрых людей, — ответил старый фокусник и исчез за дверью.
Дороти хотела узнать больше у матери, но та отмалчивалась, а потом принялась плакать. И Дороти начала плакать, они обнялись и, наплакавшись, заснули на диване в передней комнате.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
