интуитивном уровне научившись различать «Своих» и «Чужих». Подобная аура окружала человека, преследовавшего беглецов, исходила она и от самого Ивана, когда тот поменял Выбор и пришёл в скалы. Однако сейчас угрозы я не ощущала — Иван с Вероникой покинули лагерь Тьмы…
Чтобы вернуться!
Сердце радостно и громко забилось в груди, оповещая всех о моём присутствии.
Елиазар оказался прав!
Я оказалась права!
Иван всё-таки стал тем избранным, который был способен изменить исход Битв! И хотя никогда и ни при каких обстоятельствах он не смог бы причинить Веронике вред, увести её за собой оказалось ему по силам!
Опьянённая внезапным открытием, я на несколько мгновений забыла о маленьком охотнике и очнулась только тогда, когда он шевельнулся, явно приготовившись к броску. Времени на обдумывание стратегии не осталось. Тёмный рассчитывал на эффект внезапности, долго выслеживая беглецов и выжидая подходящий момент для нападения. У меня же такой возможности не было — действовать нужно было здесь и сейчас. Я рванула вперёд, подобрав первый попавшийся камень и моля всех Богов и Высшие Силы, чтобы они не позволили мне промахнуться. Противостоять ему в ближнем бою я просто не смогу. Я не готовилась к спонтанной вылазке, оставив доспехи и даже обувь в палатке Эмили. А где сейчас находился мой меч, вообще не представляла — он остался лежать на поле брани и исчез вместе с телами павших Воинов. Конечно, потом оружие появится на своём законном месте, но сейчас это никак мне не поможет.
«Они убили стольких светлых Воинов!» — подкинул язвительную мысль разум.
Или Тьма…
«Он убил Стража, а ты хочешь защищать его ценой собственной жизни?» — вопил он.
Я понимала, что мои действия были нелогичны и нерациональны. Я понимала, что тёмный мог убить меня, безоружную и опрометчиво затеявшую с ним схватку. Только сердце подсказывало, что я поступала правильно. Пусть после смерти Давида Свет перестал для меня что-либо значить — я пыталась помочь не ему, я пыталась помочь Ивану. И потому, сократив расстояние до предела, размахнулась и бросила камень…
Рука не дрогнула. Снаряд попал в голову тёмного, заставив того потерять равновесие. Однако бросок оказался недостаточно сильным, чтобы нанести ему ощутимый вред или лишить сознания. Воин нырнул вперёд, упал на колени и схватился за затылок, на котором заблестела кровь. Не проронив ни звука, он стал озираться по сторонам, пытаясь обнаружить бросившего камень, то есть меня. Я быстро спряталась за валун и лихорадочно принялась подыскивать, чем можно было бы обороняться в ближнем бою, ведь понимала, что теперь поединка никак не избежать. Но, как назло, рядом лежали лишь огромные булыжники, поднять которые человеческое тело просто не могло. А оставшиеся крупицы силы Фалега, иногда пробивавшиеся из неизведанных глубин, сейчас предательски молчали. Они словно специально оставили меня разбираться с данной ситуацией самостоятельно, хотя с их помощью я могла бы обрушить на тёмного целую скалу, и Свет получил бы желаемое…
Несмело выглянув из-за камня, я увидела, что Воин развернулся и двинулся в мою сторону, позабыв о первоначальной цели. Теперь его лицо, освещённое вспышками молний, можно было отчётливо разглядеть. Как и фигура, оно принадлежало скорее ребёнку, а непропорционально большие глаза блестели от возбуждения и буравили валун тяжёлым взглядом, будто просвечивая его насквозь. Короткие, неаккуратно остриженные волосы падали на лоб рваным краем, но я прекрасно помнила, что ещё несколько часов назад они являли собой длинные и красивые локоны…
Ко мне шла Мелания — тринадцатилетняя девчушка, которую Судьба занесла в беспросветный кошмар, выдернув из кошмара земного. Совсем ещё юная, но невероятно опасная. Я судорожно сглотнула, вспомнив, какие чудовищные удары она наносила, распалённая яростью сражения и подстрекаемая изнутри злобой и ненавистью. Если бы не спасительный звон колокола, Мелания убила бы меня вооруженную и в латах. А сейчас, когда я не держала в руках ничего, кроме воздуха, я была обречена…
Что ж, мне нужно было только задержать её.
Больше не таясь в укрытии, я бросилась к ближайшей каменной россыпи и схватила первый попавшийся осколок, который неожиданно удобно лёг в руке. Случайно или нет, но один его край имел режущую грань, словно лезвие кинжала, а другой сужался, наподобие рукоятки. Я двинулась на Меланию, крепко сжимая это примитивное оружие и стараясь ничем не выдать своего страха, поскольку не бояться девочку было просто невозможно.
— Предатели! — хищно прошипела она, когда мы поравнялись. — Вы все предатели!
Очевидно, что Мелания не хотела быть услышанной, ведь насколько бы ни была велика её сила, даже она не смогла бы справиться сразу с тремя Воинами, утратив преимущество внезапности. Но и я не хотела, чтобы Ваня с Вероникой вернулись — а вдруг справится?..
— Ты тоже предала Свет! — напомнила я.
И отметила, что раскаты грома стали звучать ближе и громче, словно специально заглушая наши слова.
— Нет! Я просто вернулась! — возмутилась девочка.
— Вот и они возвращаются! — воскликнула я. — Дай им уйти!
— Они предали Тьму! Они не должны жить!
— Тогда ты тоже не должна! — упрямо продолжала настаивать я, указывая на двойные стандарты.
— Думаешь, сможешь меня убить? — скептично вздёрнула бровь Мелания, рассматривая моё оружие.
— Не смогу, — честно призналась я. — Но не позволю убить их!
— Нет, тоже не сможешь! — рыкнула она и, словно японский самурай, прыгнула на меня, рассекая воздух.
Я отскочила в сторону и импровизированным ножом полоснула Меланию по руке, но не смогла нанести особого урона. Зато её меч, обрушившийся на место, где я только что стояла, высек из камня искры. Разозлившись из-за промаха, тёмная один за другим с бешеной скоростью принялась совершать колющие выпады, пытаясь меня достать, а я, словно балерина, закрутилась на месте, невероятным образом пропуская их мимо себя.
Но потом отточенное лезвие всё же задело моё предплечье. Сначала я ничего не почувствовала — мышцы, сосуды и нервные окончания моментально рассоединились раскалённым металлом, который частично их прижёг. Затем по руке заструилась кровь, а в мозг начали поступать болевые импульсы, вопящие, что целостность организма была нарушена. Я схватилась за рану и сосредоточенным взглядом впилась в Меланию, которая по-королевски гордо выпрямилась, вздёрнула острый подбородок и довольно улыбнулась.
— Тебе со мной не справиться! — пафосно произнесла она.
— Знаю, — прошептала я, глядя в бездонные, карие глаза, чем-то похожие на глаза Давида, только холодные и злые. — Я ведь безоружна…
— Тогда зачем тебе это? — не унималась девочка.
— А тебе зачем? — огрызнулась я. — Это против правил! Нам нельзя сражаться вне Битв!
— Поэтому ты швырнула мне камень в затылок?! — съязвила она и атаковала снова.
