В верхней части города было посуше, и туда-то, на рыночную площадь, стаскивали всех раненых, нахлебавшихся воды и мертвых (третьи настроения первым и вторым не поднимали, но выбора не было). Отсюда же их разбирали родственники, и гвалт — крики, рыдания, скрип волокуш и телег, на которых привозили и увозили тела, — не стихал ни на щепку. За происходящим присматривала стража: наместник учел свою ошибку и приказал пресекать ссоры в корне. Но все было тихо. Горе и напророченный гнев Богини сдерживали людей лучше оружия.
Лекарь уже перешел к другим страдальцам, и рядом с накрытым драным одеялом Жаром со стоическим видом сидел… Крысолов. Он благодушно, в своей обычной манере, поприветствовал Рыску кивком, но тут же скривился и схватился за затылок.
— Нога… — страдальчески прошептал вор, когда девушка опустилась на колени возле раненого. — Так… больно…
— Еще бы, — безжалостно поддакнул Альк. — Тебе ж ее отрубили.
— Чего?! — Жар подскочил, будто пчелой в зад укушенный. Рывком откинул одеяло — и с неимоверным облегчением увидел забинтованную до самого паха, но положенной длины ногу. — Уф… ну ты и крыса все-таки!
— Надо ж было тебя как-то взбодрить, — невозмутимо пояснил саврянин.
— Спасибо, дорогой друг, мне уже намного легче! — с чувством сообщил вор, осторожно укладываясь обратно.
— На здоровье, — благодушно откликнулся Альк. — Обращайся еще, если что.
— Бедненький! — Рыска жалостливо погладила Жара по голове. — Еще и какой-то негодяй челюсть тебе подбил, ишь опухла…
Вор метнул на саврянина злобный взгляд, но не сдал.
— А вы что тут делаете? — спросила девушка, стесняясь смотреть на Крысолова, хоть и не она его по голове била.
— Сижу, за другом вашим приглядываю, — предельно честно ответил тот. — А до этого на берегу его нашел и помог сюда добраться. Отплатил, так сказать, добром за зло.
— Чего?! — обиделся вор, снова приподнимаясь. — Да если б не я…
Путник усмехнулся:
— Ладно-ладно, добром за добро.
— Конечно, Жар же у нас самый главный в этой истории, — поддакнул Альк. Вор насторожился, не сомневаясь в подвохе, и не ошибся. — Значит, ему теперь за все и отвечать!
— Что, так и не получилось из вашего ученичка совершенного непобедимого путника? — в свою очередь съязвил Жар, только сейчас заметив крыса. — Разделились?
Путник сокрушенно развел руками:
— С другой стороны, могло быть намного хуже. Теперь, по крайней мере, мы знаем, как можно обратить обряд… Хотя повторить ваш опыт вряд ли удастся. Слишком много условий: нестабильная свеча в образе человека, смертельная угроза, самопожертвование, длань Сашия… а может, еще что-то, о чем мы не подозреваем. И, увы, дар при этом утрачивается. — Крысолов сочувственно посмотрел на девушку.
— Ну и отлично! — искренне вырвалось у Рыски. — Все равно он ничего, кроме хлопот и неприятностей, не приносил!
— Тебе — да. А людям… — Путник обвел рукой полузатопленную долину. По ее виду сложно было поверить, что люди в восторге. Слишком высокой ценой далось им примирение. Но иначе она была бы вообще непомерной.
Рыске внезапно подумалось, что саврянину, напротив, не до веселья.
— Альк… — виновато начала она.
— Все в порядке.
— Да нет, я же знаю, как важен был для тебя путничий дар…
— Он и сейчас для меня важен, — согласился белокосый. — Лучше б я умер, чем его потерял.
— Не надо! — испугалась Рыска. Только-только нашла друга, и снова его лишиться, да еще из-за такой глупости!
— И не собираюсь, — фыркнул тот. — Зачем? Я же по-прежнему видун.
— Что?!
— Ну да, — нахально подтвердил саврянин. — С чего мне лишаться дара? Я-то им никого не убивал. Это только ты напортачила.
— Ах ты! — Рыска примерилась по привычке ткнуть его кулаком в грудь, но окровавленная повязка мигом охладила ее пыл. Пятна расползлись, рядом проступило еще несколько мелких.
— Похоже, каждый получил от Хольги то, что хотел, — заключил путник.
— Кроме меня! — простонал Жар, снова входя в роль умирающего.
— Ты тоже, — безжалостно припечатал его Альк. — Просто за тобой столько грехов числилось, что это самое легкое, чем ты мог отделаться.
— А я в последний раз Сашию молилась, — смущенно призналась Рыска. Некрасиво-то как вышло: она в Богине разуверилась, а та все равно ее спасла! — Что же теперь делать?
— Срочно помолись Хольге два раза, — с серьезным видом посоветовал Альк.
— Да ну тебя, богохульник! — Девушка насупилась, но про себя решила помолиться трижды.
— Так, может, заново в Пристань пойдешь? — невинно уточнил Крысолов.
Саврянин так на него поглядел, что даже Жар улыбнулся, а Рыска и вовсе рассмеялась.
— А вы говорили, что это у него из-за свечи такой характер гадкий! — в шутку упрекнула она путника.
— Я говорил, что он ухудшился, — поправил тот. — А что потом снова улучшится, не обещал. — И, прежде чем Альк наглядно это подтвердит, сменил тему: — Надо бы чего съестного раздобыть. И раненого накормить, и самим не помешало бы.
— Пойду с наместником поговорю, — надменно заявил Альк. — Небось для меня и моих друзей у него найдется местечко получше общей площади.
Саврянин развернулся, сделал всего пару шагов — и стал красиво заваливаться набок, на руки успевшему вскочить путнику и кинувшейся на помощь Рыске.
— Ох уж эти Хаскили, — вздохнул Крысолов, укладывая бесчувственное тело ученика рядом с Жаром. — Ладно, сам в какую-нибудь кормильню схожу. Хотя цены там сейчас, подозреваю…
* * *
Тело мольца так и не отыскали. Ничего удивительного в этом в общем-то не было: могло как утонуть, застряв в омуте под корягой, так и уплыть далеко по реке: в ближайшую неделю ей предстояло выбросить на берега еще немало трупов.
Но охочая до чудес людская молва конечно же не поверила в такой простой исход. Прошел даже слух, будто это был сам святой Трачнил, отпущенный Богиней из Вечного Дома для остановки братоубийственной войны. Рыска могла бы возразить, что как-то уж больно заблаговременно Хольга его отпустила… но зачем? Славе пророка она не завидовала, смерть, как ни крути, у мольца вышла самая что ни есть каноническая, а главное — с войной-то действительно покончили! Тсарь Шарес прибыл в Йожыг уже вечером, наспех раздал указания, переправился через реку и поскакал дальше, в саврянскую столицу.
— Думаю, с подписанием нового договора хлопот не будет, — прозорливо заметил Альк, услышав эту новость. — Там же такие… Исечки.
Жилье удалось найти не в кормильне, а над лавкой торговца пряностями, не очень даже и дорого: хозяин лавки рассудил, что дружба с путником ценна сама по себе, и сдал болезной компании две личные комнаты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
