Оценивая эти заявления, скептик скажет, что, конечно, на 68 страницах правительственной программы можно отыскать кое-что новое, отличающееся от бесплодных обещаний предшественников – левоцентристов из блока «Оливковая ветвь». Но о программах судят в процессе их выполнения. А пока очевидно другое: левые в Италии давно переместились вправо, а правые явно полевели в своих словах и действиях. Красное стало розовым, а то и совсем белым. В свою очередь, черные так посветлели, что о фашистах и неофашистах скоро будут вспоминать как о прошлом, да и то с позитивных позиций – борьбы с коррупцией, укрепления дисциплины, правопорядка.
Наметилось восстановление традиций христианско-демократической партии, без которой среднему итальянцу-правоцентристу просто тоска.
Теперь о внешнеполитическом аспекте. Во дворце Киджи подчеркивали, что Италия – это страна европейской «центростремительной» ориентации. После первого же посещения Берлускони штаб-квартиры НАТО в Брюсселе и саммита Евросоюза в Гётеборге наблюдатели сделали вывод, что Рим готов играть все более активную роль в этих организациях. Сам Берлускони заявил в сенате, что намерен «укреплять дружбу с США».
Обозреватели ожидали новых формулировок в концепции взаимоотношений с Востоком – Россией и Китаем. Впрочем, что может быть кардинально новым? У Берлускони наверняка остались наилучшие воспоминания о встречах в Москве, и они могут быть не только восстановлены, но и развиты на новом витке международного сотрудничества.
Но еще семь лет назад, в июне 1994 года, на заседании Евросовета именно итальянский премьер выступил самым активным сторонником расширения и углубления связей с Россией. «Она достойна того, – отметил Берлускони, – чтобы после стольких лет диктатуры и экономического хаоса мы по-братски поддержали ее не только на словах, но и на деле. Она нуждается в экономической помощи со стороны Европы, и все мы – в обоюдном понимании должны оказать эту помощь».
Это заявление послужило прелюдией приглашению России для участия в Совещании «Большой семерки» в июле 1994 год в Неаполе. Вместе с Берлускони были президенты США и Франции, главы правительств Германии, Великобритании, Канады, Японии и – впервые – Президент России Борис Ельцин. Таким образом, «семерка» – с приглашением России превратилась в «восьмерку».
И Сильвио Берлускони шел дальше. В ноябре 1994 года на конференции ОБСЕ по предложению Италии было принято решение о создании европейских «сил быстрого реагирования», предназначенных для оперативного вмешательства в «горячих точках» при опасности возникновения военных конфликтов на континенте и вне его. И об этом помнят политики Запада и Востока.
* * *
Итак, как развивались события в Италии и вокруг Италии после формирования Кабинета С. Берлускони. Вот главные из них: 10 января 2002 года. «Скучать не придется» – в этих словах – суть задуманной премьер-министром Италии Сильвио Берлускони реформы Министерства иностранных дел. После отставки главы МИД Ренато Руджеро премьер временно возложил на себя полномочия руководителя внешнеполитического ведомства и потребовал от итальянских дипломатов «поворачиваться поживее». Берлускони рассчитывал держать МИД под своим контролем по крайней мере шесть месяцев, которых, как он предполагал, ему должно было хватить на перестройку всей работы итальянской дипломатии. Но потребовался почти год. Глава правительства хотел «революционизировать» службу так, чтобы она работала в торговых интересах итальянских компаний в Европе и во всем мире. Берлускони убежден, что работу послов и консулов следует оценивать и по таким показателям, как развитие экономических связей, увеличение экспорта отечественной продукции в те страны, где она реализуется. Задуманную реформу премьера назвали «ориентированной на бизнес». Впрочем в истории послевоенной Италии такая попытка уже была. В свое время премьер Джулио Андреотти предложил руководителю туринского автогиганта ФИАТ Джанни Аньелли отправиться чрезвычайным и полномочным послом в Вашингтон, чтобы оттуда давать оценки политико-торговому развитию мира. Не получилось.
Теперь, судя по всему, эксперимент Берлускони удался. По крайней мере, с его точки зрения.
В январе 2001 года наблюдатели в Италии представляли обстановку в связи с введением евро далеко не в розовом свете. В 2002 году масла в огонь подлило сообщение об уходе в отставку с поста министра иностранных дел убежденного сторонника процесса европейской интеграции Ренато Руджеро, некогда возглавлявшего ВТО. Впрочем, его отставка не стала полной неожиданностью: сначала Руджеро скрестил шпаги с министром обороны Антонио Мартино из-за оплаты заказов на 16 военных аэробусов М400, затем разошелся и с другими членами правительства, обвинив коллег в «негативной позиции по отношению к вводимой единой валюте». Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения Кабинета министров. Руджеро был вынужден удалиться. И здесь случилось непредсказуемое. Премьер-министр Сильвио Берлускони объявил о своем намерении занять пост главы МИД Италии. В срочном порядке получив одобрение президента Карло А. Чампи, он был приведен к присяге и стал обладателем дипломатического портфеля, сосредоточив в своих руках еще большую власть. А почему бы и нет! Все соответствовало Конституции.
Тем не менее в Западной Европе отставка Руджеро и назначение Берлускони самого себя руководителем МИД вызвали немалые пересуды и опасения. Так, глава бельгийского правительства назвал перемены в Риме «плохой новостью» и расценил их как «победу противников единой Европы». Берлускони быстро отреагировал и заверил партнеров, что он и его правительство будут и впредь поддерживать политику расширения ЕС, политическую, экономическую, финансовую и военную интеграцию.
Решение премьер-министр Италии Сильвио Берлускони временно занять (по совместительству) пост министра иностранных дел стало предметом острых дебатов как на Апеннинах, так и во всех западноевропейских столицах. Там ощущается особая тревога в связи с усилием позиций и влияния лидера движения «Дом Свобод», мультимиллиардера и ныне «первого дипломата Италии».
Тем временем Сильвио Берлускони оставался невозмутимым и готов был отражать любые инсинуации, исходившие от представителей оппозиции – итальянского левого центра и их союзников в странах Западной Европы. «Я на месте, на достойном месте. И буду на нем находиться столько, сколько надо», – заверил премьер и неоминистр своих новых коллег из внешнеполитического ведомства.
Но совмещение кресел не может быть бесконечным и идет вразрез с интересами Италии и Европы, роптали дипломаты. Берлускони не возражал, но высказывал свое кредо: «Если кто и мечтал всегда о единой Европе, то это был я». А в новой Европе должны быть и качественно новые министры, прежде всего отвечающие за внешние связи. Это значит: не узкие специалисты, а широко мыслящие политики, предприниматели глобальных масштабов, опытные организаторы, – за ними будущее. Их надо подбирать и готовить скрупулезно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
