из-за неё ты уехал в Афганистан?
— Ну, отчасти… Конечно, не хотел, чтоб тот коммерс достал, ну и из-за Польки тоже. Не мог смотреть на неё. Она же ведь ещё гордая — наехала на меня, что я зря полез. Я был очень, очень зол на неё. Почему — сам не знаю. Это сейчас я понял, что не на что злиться было, но тогда… Перекрыло меня конкретно. Конечно, я болваном был полным, что не захотел мириться раньше. Я же не знал, что у неё сын родился… Точнее, узнал потом от матери, но как-то совсем не придал этому значения. Это сегодня Ваньку увидел и… Прикинь, я теперь дядя. Очуметь можно…
Даше было интересно, догадался ли Артём, от кого родился Ваня. Заметил ли он его сходство с его лучшим другом? Или он поверил в официальную версию Полины про того коммерса? Она, конечно, могла ему намекнуть аккуратно, но всё-таки решила промолчать — раз сама Полина не посчитала нужным говорить об этом собственному брату, то и ей не следует трепать языком.
— Но знаешь, — продолжал Артём, — только теперь ещё страшно и за них. Раньше Полинка была где-то далеко, и мне казалось, что там нет всего этого. Нет бандитов, разборок этих… А теперь она вернулась, и у меня прибавилось головной боли ещё и за ними приглядывать. Радует одно — о ней тут вряд ли знают. Я вписался во все это, когда она уже уехала, так что засветиться не должна была. Хоть бы ни у кого не хватило мозгов затронуть ее или пацана. Тут за тебя постоянно боишься, а ещё она… Я, конечно, рад, но… Но лучше бы она вернулась, когда тут все поутихнет.
— Так вроде же все тихо и спокойно…
— Вот именно тишины я и боюсь, Даш. Эта тишина громче любого шума.
Юдина отвела взгляд в сторону, осторожно выдохнув. Значит, Артема беспокоит то же самое, что и ее… Значит, и вправду дела идут не очень и что-то нехорошее ждёт их впереди.
Затем снова повернулась к мужу и спросила:
— Думаешь, потом поутихнет? А если тут все так и будет, как сейчас?
— Тогда мы все обречены.
— Не знала, что ты такой пессимист.
— Я реалист, Даш. Во всяком случае, стараюсь им быть.
— А ты уверен, что… что ей можно верить? — Даша осторожно задала вопрос, который мучил ее весь вечер. — Ты знаешь, после той истории с Алиной…
— Нет, Поля… Она не станет.
— Прости, я просто…
— Понимаю. — Артём улыбнулся, показав, что нисколько не обижен этим вопросом. — Это все выглядит подозрительно, но Полину можно не опасаться. Помнишь, я говорил, что не сомневаюсь в преданности двух женщин — тебя и мамы? Я соврал. Женщин три — в Полине я тоже не сомневаюсь.
Даша замерла, осознавая смысл услышанных слов. Князев никогда не давал пустых обещаний и не бросал слов на ветер просто так, так что это была по-настоящему сильная в своей искренности фраза. И из-за этого в своей преданности засомневалась Даша. Правильно ли она делает, что не рассказывает ему о некоторых вещах? Сможет ли она этим уберечь его?
Глава 39
Даша протянула Ткачуку подписанное заявление и расслабленно откинулась на спинку жутко неудобного стула. Позавчера она отвезла родным целую кучу денег — чтоб мама могла закрыть свой долг, ну и чтоб на какое-то время у них хватало на еду, коммуналку и какие-то мелкие расходы, — и только этим вечером дошла до Дани, и тоже с кучей денег. Она передала ему причитающуюся ему долю и заодно подала ему и заявление и на словах, чисто по-партнерски попросила помочь вернуть деньги. Вот только Ткачук не знал, будут ли рассматривать ее заявление, потому что после задержания Мавроди и закрытия МММ в отделения милиции всей страны хлынули тысячи заявлений от граждан с требованием вернуть их деньги. Зато Ткачук легко поделился с нею контактами тех, кто сможет купить у неё эти бесполезные бумажки.
— Удивляюсь, что ты встряла в это говно, — усмехнулся он.
— Как будто у самого дома нет ваучеров, — огрызнулась Юдина.
— Ну так то ваучеры, а это ж… Так, подтереться.
— Ну вот закончится в магазинах туалетка — обращайся, выделю тебе пару бумажек.
Ткачук заржал, оценив шутку. Потом пощелкал колпачком ручки, хитро поглядел на девушку и, усмехнувшись своим мыслям, проговорил:
— Ладно, погнали. По домам пора. Я тебя подкину, идёт?
Даша вздохнула, но возражать не стала. В отделение ей пришлось ехать на такси, так как машина что-то забарахлила утром и в ней весь день ковырялся Илья. К тому же, в этот раз она была без своих надсмотрщиков — Волков был занят машиной, а Серега куда-то пропал со вчерашнего дня и не выходил на связь, — поэтому на их помощь она сегодня могла не расчитывать. В принципе, она могла снова поймать такси и спокойно доехать до дома, но решила воспользоваться предложением Ткачука. Обычно она осторожничала и старалась не оставаться с ним наедине, но решила, что ей нечего бояться. В последнее время Даня утратил интерес к ней — все-таки полугодовое игнорирование его подкатов дало свои плоды. Да и не зря же он только что получил от нее круглую сумму, так что пусть отрабатывает.
Сидя в машине, где удушливо воняла висящая на зеркале елочка, Юдина смотрела на проносящиеся мимо нее темные многоэтажки. Некоторые стыдливо прятали от нее свои темные окна, другие вовсю глазели освещенными тусклыми лампочками окнами хрущевок. Лишь на мгновение она задумалась о том, что Ткачук не спросил, куда ее везти. Это должно было насторожить ее, но с чего-то Даша решила, что Даня наверняка знает, где она живет — по причине специфики своей работы или же из-за личного любопытства, — и поэтому не стал спрашивать это у нее.
Ткачук же беседовал с ней все это время, и Даша слышала его, но не слушала, и поэтому отвечала лишь одними поддакиваниями. И когда она наконец прислушалась к его голосу, услышала вопрос:
— Там торгашам досталось, слышала?
— Нет. Что произошло?
— Да на авторынке постреляли немного. Пришли какие-то залетные, поломали пару киосков и застрелили продавца. Каково, а?
— Из-за чего?
— Да говорят, продавец этот не импортное масло продавал, а хрень какую-то. Намешал какой-то херни, по фирменным банкам разлил и гнал втридорога. Вот и научили уму-разуму человеку.
— А кто стрелял хоть?
— Менты.
Даша чуть не подавилась воздухом, услышав его ответ. Пора бы ей уже привыкнуть к тому, что сейчас произвол творят
