«В редакцию журнала «Церковное обновление» Священный Синод Р.П.Церкви, согласно постановлению своему от 17 сего июля, просит редакцию журнала «Церковное обновление» напечатать в ближайшем номере, что Священный Синод не имеет никакого отношения к редакции журнала «Церковное обновление», что все статьи в указанном журнале, кому бы они ни принадлежали, не выражают мнения Священного Синода РПЦ и что резких выражений в № 11 журнала в статье митрополита Александра «Пастырство» Синод не одобряет». (Церковное обновление, 1925, № 12, с. 100.)
Второй обновленческий Собор
Год 1925-й год — «второй год без Ленина по ленинскому пути» — как высокопарно называли его газеты. Год необыкновенного урожая — крестьянская и деревенская Русь отъедалась, отлеживалась, плясала под гармошку и пела песни.
Год нэпа — Русь городская покрывалась лавчонками, торговцами, частными фабричками.
Год лютой безработицы, год деклассированных людей и беспризорников.
«Все, как было, только немного хуже», — резюмировал В.В.Шульгин, побывавший нелегально в Москве, Ленинграде и Киеве, свои впечатления.
1925-й год — XIV съезд РКП. Ленинградская оппозиция.
Ожесточенная борьба за власть четырех претендентов: знаменитого организатора («основателя Коминтерна»), знаменитого теоретика (автора «Азбуки коммунизма»), знаменитого оратора. Четвертый — кавказец-победитель ничем не был знаменит и никому не был известен.
1925-й год — год Айседоры Дункан и Всеволода Мейерхольда — войдет в историю театра, как золотой год, говорил старый театральный критик Кугель.
1925-й год — год гибели Сергея Есенина и год его величайшей славы. Но не радовала его эта слава:
Товарищи, сегодня в горе я, Проснулась боль В угасшем скандалисте! Мне вспомнилась Печальная история — История об Оливере Твисте. Мы все по-разному Судьбой своей оплаканы. Кто крепость знал, Кому Сибирь знакома. Знать, потому теперь Попы и дьяконы О здравии молятся Всех членов Совнаркома.
В этих словах — боль и упрек: великий поэт-гуманист, очень плохо донимавший события, очень плохо формулировавший и обобщавший, интуитивно же почувствовал пошлость и фальшь того политического приспособленчества, которым была охвачена значительная часть русского духовенства.
Интуитивно чувствовала фальшь и пошлость этого приспособленчества и вся многомиллионная, разноликая рабоче-крестьянская, мещанская, мелкобуржуазная масса. Отсюда — глубокое отвращение подавляющего большинства верующих к обновленцам.
Смерть патриарха Тихона не оправдала надежд, возлагавшихся на нее обновленцами.
Митрополит Петр, выселенный из Донского монастыря, поселившийся в Сокольниках, занял по отношению к обновленцам жесткую и твердую позицию, во много раз более жесткую, чем сам патриарх.
Отстранение от власти Серафима Александрова — сторонника «умеренной» компромиссной политики, который уехал к себе в Тверь, категорический отказ вести переговоры о «легализации» на условиях Тучкова, непримиримый тон по отношению к обновленцам — таковы основные черты политики митрополита Петра в течение его восьмимесячного пребывания у кормила церковного правления.
Ко всеобщему удивлению, веселый сангвиник, еще семь лет назад служивший бухгалтером в артели «Богатырь», оказался для обновленцев и для Тучкова во много раз худшим контрагентом, чем покойный патриарх.
Если патриарх Тихон (по человечески мягкий и уступчивый) был склонен порой поддаваться влиянию окружающих его людей, то митрополит Петр был человеком твердой и сильной воли. («Он был упрям, как бык; прямо невозможно было к нему приступиться», — говорил о нем А.И.Введенский.)
Все попытки обновленцев заключить «соглашение» с митрополитом Петром и «зазвать» его на Собор кончались полным провалом.
Самое большее, на что согласился митрополит Петр — это принять архидиакона С.Доброва, посланного к нему Синодом с посланием. Архидиакон С.Добров был избран для столь ответственного поручения не случайно: это было самая безобидная и ничем не замечательная личность, не вызывавшая никаких неприятных ассоциаций. Архидиакон передал письмо от митрополита Вениамина — Председателя Синода.
Встреча митрополита Петра с С.Добровым состоялась 29 июля 1925 года. Прочтя письмо от митрополита Вениамина, содержащее предложение о встрече и о готовности «вести беседу в духе Христовой любви и взаимно-Го Уважения», митрополит Петр холодно ответил: «Нет — встреча состояться не может».
Руководствуясь данной ему инструкцией, архидиакон С.А.Добров сПросил, желает ли он прекращения церковного разделения и какие меры Для этого необходимы. С.А.Добров от имени Синода предложил создать Комиссию на паритетных началах для совместной полготовки к Собору.
Митрополит Петр категорически отклонил и это предложение, сославщИсь на недостаточность своих полномочий, (он не патриарх, а лишь админис тративное лицо). Далее митрополит Петр обусловил всякие переговоры возможностью консультации с заключенными и сосланными епископами (их в то время было более семидесяти). О. архидиакону осталось лщщ, ответить: «Мы к этому не имеем никакого отношения», и откланяться. (См Вестник Священного Синода, 1926, № 7, с.5)
25 июля 1925 года появилось воззвание митрополита Петра, в котором указывалось, что подготовляемый обновленцами Собор является самочинным, «лжесобором», и категорически воспрещалось принимать кому бы то ни было, из клириков или мирян, в нем какое бы то ни было участие. В воззвании отмечалось, что все, совершенное без благословления митрополита Петра, неканонично, и что обновленцы должны принести раскаяние в своих заблуждениях в виде всенародного раскаяния каждого в отдельности. При том вновь перечислялись вины обновленцев: «введенное ими самочинное учение» (в № 1–2 журнала «Живая Церковь»), отвержение власти патриарха, антиканоничные реформы — брачный епископат и второбра-чие клириков.
В это же время, когда стало ясно, что договориться с митрополитом Петром не удастся, Синодом была дана команда на места: попытаться договориться с местными церковными властями, пригласив их на Собор. Однако и эта попытка окончилась полным провалом: настроение на местах было такое, что даже наиболее примиренчески настроенные владыки не решались на сепаратные переговоры.
20 июля 1925 года епископ Ладожский Венедикт, освобожденный из заключения и вступивший в управление Ленинградской епархией, категорически отказался принять направленную к нему делегацию в составе трех человек. В течение двух часов делегация вела переговоры с секретарем, и лишь после томительного ожидания удалось уговорить владыку принять протоиерея Н.Ф.Платонова (в качестве частного лица). Аудиенция, данная Платонову, также окончилась безрезультатно: епископ лишь вновь заявил о том, что без благословления митрополита Петра он не может входить в какие бы то ни было переговоры с обновленцами.
В Нижнем Новгороде митрополит Сергий также отказался принять делегацию от обновленцев. Обновленческому архиепископу Александру было отвечено через секретаря, что митрополит может его принять лишь как желающего принести всенародное покаяние. Воззвание Синода, посланное по почте митрополиту и трем его викарным епископам, было без комментариев возвращено адресату.
Епископ Никон в Туле издал официальное предписание подведомственному духовенству, чтобы оно ни в какие отношения с обновленцами не входило, в Смоленске, в Пензе — местные преосвященные, как и в Нижнем, категорически отказались говорить с обновленцами.
Управляющий Самарской епархией, епископ Сергий (Зверев) Бугрусланский, через несколько лет трагически погибший в качестве жертвы произвола местных властей, дал на предложение местного обновленческого епархиального совета следующий ответ: «Не нахожу надобности вести пеговоры с вашим управлением и принять поэтому делегацию не нахожу нужным».
В Оренбурге и Ульяновске также отказались говорить с обновленцами Уфимский преосвященный Иоанн (Поярков) дал следующий ответ: «Мы готовы принять обновленцев в общение при «условии полного отречения от всех новшеств, вошедших в жизнь обновленческой церкви, начиная с 1922 года».
