на горе из тел павших врагов.
Буквально, причём — он с собой в походы возил настоящие бочки с элем и пивом. Причём в таких масштабах, что у меня появлялись подозрения, что Космические волки выбросили большую часть дальнобойного оружия исключительно ради освобождения трюмов для своих безумных запасов алкоголя.
— … Эй, братец, не хочешь присоединиться к нам? Быть может нормальным мужиком станешь, и оторвёшься от своих железяк, наконец-то. Иль чем ещё ты занимаешься в своих лабораториях? Кроме как наставляешь наших братьев становиться на пути колдунов и чародеев? Потому как за одно это ты достоин серьёзного наказания и встречи с моим клинком. Ибо вы с Магнусом не знаете, какие угрозы скрываются в глубинах Океана душ, куда так сильно желаете нырнуть. Но худшее, что при этом так и зазываете остальных пасть вместе с вами.
Подойдя поближе к разбомбленному сердцу врага, я встретился со взглядом Лемана, и в нём сейчас не было и намёка на того идиота, которым он казался всего секунду назад. Передо мной на мгновение словно бы появился настоящий Русс, по неизвестным причинам скрывавшийся до этого под маской полудурка. Уверенный в себе, но знающий меру своим силам, при этом хладнокровный и невероятно умный. Будто бы охотник, надевший шкуру зверя, чтобы другие недооценивали его интеллект и не ждали стремительного удара в спину.
— Если тебя столь сильно волнует судьба Лоргара и Кёрза, то это их дело, и не тебе вмешиваться в него, — сохраняя спокойствие, произнёс я, сжимая свою железную ладонь в кулак. — Дуэль меж нашими сынами. Ты всё ещё готов принять её, или наконец-то готов признать, что сила духа стоит перед дикими предубеждениями? Потому как знай, что лучшие из моих сынов, даже потеряв конечности, спродолжают сражаться за человечество и могут победить лучших твоих «волков». Ибо даже смерть не остановит нас от выполнения долга.
— Много слов, мало действий, — оскалившись, произнёс Леман, мгновенно вернувшись в образ недалёкого варвара. — Хочешь сражения? Я тебе его предоставлю. И не нужен тут самый сильный мой воин — хватит буквально любого. Давай, даже докажу это… Рудольф! Оторвись от бочки! Нужно, чтобы ты наподдал одной железяке и показал, почему плоть может и слаба, но деяния вечны.
Космический десантник, что до этого обеими руками держал над головой полутораметровый бочонок с пивом, откуда хлестала жидкость, со всей силы вбил её в землю, стоило ему услышать крик Лемана. И он лишь вытер остатки спирта со своей рыжей бороды, прежде чем поднять свой топор и с улыбкой направиться в нашу сторону.
Всё бывшее поле боя уже было поделено на две стороны, по каждую из которых расположился я с Руссом и наши сыны. Никто не обращал внимания на догорающие руины или реки крови, залившие всё здесь — сейчас на кону стояла честь двух легионов, и для Астартес не было вопроса более важного. И так как среди Имперской армии дураков не было, сейчас никто не подходил и не мешал нашим разборкам.
Что любопытно — даже мои самые хладнокровные и верные сыны действовали вместе с толпой. От меня не исходило никаких запретов или приказов, но по при этом каждый из моих сынов всё равно желал доказать силу своих братьев, пожертвовавших своей кровью и плотью ради победы.
Я не мешал, сохраняя тишину и не поддаваясь на провокации брата, при этом продолжая смотреть в его сторону. Весь наш легион был связан нитями куда более тонкими, чем он мог себе представить, а потому и произносить вслух приказы для меня не было нужды — одна мысль, и поток данных дошёл до нужного моего сына.
И судя по тому, как быстро исчезла улыбка Русса, стоило ему увидеть фигуру, вышедшего из рядов моего легиона, я сделал правильный выбор. Космические волки начали роптать и резво обсуждать моего воина, пока даже сам Леман выглядел удивлённым:
— Это… Ты что сделал со своим сыном? Во что ты его превратил?
— В совершенное оружие. И если его внешности достаточно, чтобы вселить страх даже в твоё сердце, брат, то посчитаю, что отлично справился с этой задачей.
— Поверь мне, во мне нет и капли страха. Только целое ведро омерзения, — оскалившись и нахмурившись, рыком ответил мне Русс, в то же время не спуская взгляда с моего лучшего воина, ждавшего своего часа. Какая-то резня немногих кинов не стоила его участия, так как он готовился к другой, не менее важной битве.
Тос являлся частью одного из редких подразделения моего легиона, который занимался ближним боем, искусством клинка и ликвидацией единичных целей лицом к лицу. Несмотря на то, что я считал это максимально неэффективным расходом ограниченного ресурса под названием Астартес, нельзя было не признать, что даже небольшое число подобных специалистов не помешает.
Дуэли и ритуальные бои являлись довольно распространённым обычаем на множестве миров, и так как порой находились мутанты и псайкеры, способны победить даже обычных космических десантников, мной была создана группа личностей, что были в состоянии расправиться даже с угрозой столь специфической.
И, конечно же, я не желал оставлять всё на волю случая, как мои братья, и воспользовался возможность превратить одного из моих самых покалеченных, но в то же время верных и крепкого воле сына, в настоящего вестника смерти.
Когда-то потерявший конечности в генеральном сражении за один неприятно продвинутый мир киборгов, Тос выжил, перенёс всю боль и стал лишь сильнее — я напрямую помог ему с последним. Воспользовавшись всеми доступными знаниями в области протезирования и аугментации, что смог добыть из разных уголков галактики, я заменил его потерянную плоть на лучшие импланты, что только были доступны человечеству. Цена его усовершенствования превысила расходы на создание целого Имперского рыцаря, однако результат себя оправдал.
Его тело теперь на большую часть состояло из металла, сохранившего человеческий силуэт вместе с очертания космического десантника. Сперва казалось, что он просто был крепким Астартес в хорошей броне, однако чем дольше рассматривали его, тем яснее становилось то, насколько мало в нём осталось плоти. Если быть точным, то лишь треть его тела всё ещё была чем-то человеческим, пока всё остальное оказалось пожертвовано во благо людей и Империума.
Лицо над высоким воротником было из матовой стали, без какой-либо попытки сделать черты похожими на человеческие. Из прошлой плоти остался только рот с зубами, выгравированными хромированной схемой. Его доспехи были черного цвета, как сталь, покрытая священным маслом Механикума, что держал машинный дух внутри
