Отличительная черта характера колошей – тщеславие. Показать колошу презрение – значит сделать его своим врагом; напротив, некоторое внимание, маленькие угождения его самолюбию – вернейшие средства снискать его дружбу. Сотня ружей не могла бы порадовать их столько, как подаренные тойонам русские мундиры. Они в них важничают самым комичным образом; в торжественных случаях, однако, облекаются в национальное свое одеяние из выделанных оленьих кож (ровдуг), которое и красивее и к лицу их более идет, нежели куцые наши мундиры.
В таком наряде они явились, например, на праздник, который я им дал на «Сенявине» перед отправлением нашим в море. Тойоны с их женами были приглашены в каюту, остальные угощались наверху, что с помощью толмача предварительно уже было устроено так, чтобы не оскорбить ничьего самолюбия. Грог и каша из сарацинского пшена[210] с патокой составляли обыкновенное угощение. Двум или трем главным даны были тарелки в предположении, что другие довольны будут расположиться вместе около миски; но последние едва не обиделись, и ни один не принимался за лакомство, выше которого они не знают, покуда не были розданы всем полные приборы. После этого мы беседовали об обоюдной пользе сохранять взаимную дружбу и т. п. Жены их одарены были пронизками, ленточками, зеркальцами, так же с соблюдением строгого этикета. Шумная и дикая пляска заключила праздник, и все отправились домой очень довольные, а на следующий день тойоны прислали ко мне депутацию с благодарностью за такое угощение, какого они еще не видывали.
Угождая таким образом ребяческой их суетности, соблюдая между тем со своей стороны осторожность и дисциплину, мы во все наше пребывание в Ситке оставались с колошами друзьями, ходили между ними поодиночке безо всякой опасности и не имели ни одной неприятности. Однажды только была украдена одна вещь с берега, которая в тот же день с помощью тойонов и нескольких папуш табаку была возвращена.
Колоши пристрастны к торговле и расчетливы и между тем с ребяческой жадностью бросаются на редкую для них вещь и платят за нее все, что потребуют; когда же она надоест, бросают или отдают за бесценок. Они имеют много европейского платья, которое, однако, редко носят, являясь всегда в плаще или накидке из шерстяного одеяла, зимой же – из звериных шкур. Место ходячей монеты заступают у них ровдуги: за невольника платится 15 и 20 ровдуг; за бобра 5 и 6, за хорошую лодку 10 и 15.
Многие из них страстные игроки в палочки – игру, распространенную по всему северо-западному берегу Америки, даже до Нового Альбиона, и многими описанную; они проигрывают в нее иногда все свое платье, меха, ружья, невольников и даже бывали примеры, что проигрывали жен.
Колоши судят основательно о вещах, не выходящих из круга их понятий, они показывают немало расположения сблизиться с нашими обычаями и понятиями. Если до сих пор успехи их в этом невелики, то надо припомнить, давно ли мы с ними в дружеских сношениях; вражда, столько лет продолжавшаяся, не могла расположить их к нашим обычаям. Разведение картофеля и других огородных овощей, весьма уже распространившееся между племенами, обитающими южнее, начинает распространяться и здесь. Многие колоши начинают понимать и говорить по-русски. Один молодой колош, приятной наружности, умный и свободно объяснявшийся по-русски, усердно просился со мной в Россию, но я должен был отказать ему, опасаясь, чтобы нетерпение и непостоянство, свойственные колошам, не заставили его соскучиться и раскаяться в своем намерении, ибо путешествие наше должно было продолжиться еще более двух лет. Я сожалел об этом, будучи уверен, что подобные путешественники, способствуя образованию своих соотечественников, скорее всего положили бы постоянное и прочное основание к их сближению с русскими.
Тойоны ближайших проливов приглашают теперь русских поселиться в их местах, и главный правитель полагает, что, не доверяя им вполне, можно, однако, при теперешнем расположении колошей занять многие пункты в проливах. Умный, благонравный и осторожный священник, такой, например, какого мы встретили в Уналашке в лице Иоанна Веньяминова, мог бы здесь сделать много добра.
Колоши роста среднего и ниже; сложены довольно хорошо, выражение их правильных лиц важно, мрачно и даже сурово, но не неприятно; глубоко сидящие глаза полны огня. Черные, грубые волосы отращиваются длинно и, сбитые сзади, составляют иногда назатыльник, по которому дождь стекает, как с капюшона. Весьма удачные портреты Постельса дадут о физиономии их лучшее понятие, нежели всякое описание. Женщины их гораздо менее мужчин красивы, но были бы совсем неплохи, если бы не обезображивали себя неоднократно описанными уже деревянными вставками в губы – самый нелепый обычай из всех, к которым деспотическая мода когда-либо вынуждала людей. Но и этот обычай становится менее прежнего обыкновенным, и ныне колошенка и без двухвершковой колодки не теряет надежды понравиться и составить хорошую партию.
Молодые люди начинают здесь думать о женитьбе не ранее того, как уже в состоянии отправлять обычные работы и владеть оружием. Невеста избирается почти всегда из другого рода, не было примера, чтобы кто-нибудь женился на ближней родственнице или даже племяннице, но две родные сестры могут быть женами одного мужа. Получив согласие своих родителей, искатель засылает сватов в семейство избранной с предложением и для установления условий, и ежели невеста и отец ее согласны, то идет сам с подарками к родителям и ближним родственникам невесты и получает ее из их рук. Через некоторое время после свадьбы приезжает к ним с женой для получения отдарков, которые должны быть богаче первых и состоят из звериных шкур, европейских вещей, оружия и часто из невольников, так что здесь, как и у нас, невеста часто ценится по приданому. Свадебные условия не ограничиваются описанными, но часто заключают в себе и другие; так, например, одна невеста требовала от известного уже нам тойона Наушкета, чтобы он отослал первую свою жену, на что тот не соглашался, и партия не состоялась.
Свадьба играется без посредства шаманов и без всяких жертвоприношений.
Именитые и богатые колоши имеют до пяти жен, а иногда и более. Этим средством они стараются распространить свои связи и богатство и, следовательно, силу и знаменитость. Жены не допускаются ни к каким политическим совещаниям; все планы, все распоряжения этого рода тщательно от них скрываются; напротив того, все относящееся до хозяйства, празднеств, торговли и т. п. есть уже собственно их дело, в котором мужья следуют их воле. Ревность между женами-соперницами бывает часто причиной брани и драк, которые доходят иногда до ножей и кинжалов. Неверность жены, если обличится, наказывается обыкновенно на месте преступления смертью, которая постигает и обольстителя. Родственники последнего не мстят за это, как за другое убийство, но довольствуются подарками от оскорбленного мужа. Если обольститель был родственник, то он не всегда убивается, но вынужден бывает взять к себе обольщенную жену и содержать прилично, если только муж в пылу гнева, забыв родство, не убьет обоих, что также случается. Есть снисходительные мужья, которые смотрят сквозь пальцы, если старшая жена возьмет в дом молодого человека для помощи в работах; он обыкновенно считается принадлежащим к семейству.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
