понял, что может задержаться у витрин на непозволительно долгий срок…
— Ну что, похвастаешься своим дирижаблем? — с легкой ухмылкой спросил он, отходя от витрины с двумя монструозными автоматическими мясорубками.
— Да, конечно, — кивнул я в ответ и, подхватив под руку Алену, повел гостей прочь из зала.
В цех мы заходить не стали, я лишь попросил приказчика, встреченного нами в коридоре, ведущем из торгового помещения в контору, сообщить дядьке Мирону о том, что мы уже идем в эллинг и будем ждать его там. Приказчик молча кивнул и исчез из виду.
— Вышколенный, — с непонятной интонацией протянул идущий следом за мной и Аленой Трефилов.
— У Казанцева не забалуешь. Он в мастерской чуть ли не военные порядки завел. Дядька Мирон на него не нарадуется, — пояснил я, открывая дверь перед спуском в подвал. А что? Идти через цех — шумно и грязно. Обходить его по улице, чтобы потом возиться с огромными воротами эллинга? Ну на фиг. Через подвал быстрее и привычнее.
— Прямо древние подземелья, — прошептала Алена, когда мы оказались внизу. Ну да, низкие кирпичные своды, арки и тусклые светильники на стенах, едва разгоняющие темноту по углам. Мрачноватое местечко. Девушка глянула в сторону заложенного кирпичами проема и дернула меня за рукав: — А что там?
— Ничего, — пожал я плечами. — Фундамент стоящего наверху пресса. Без него агрегат просто «переехал» бы в подвал.
Уточнять, что настоящий фундамент занимает вдвое меньше места, а кирпичная кладка появилась здесь, чтобы скрыть пока ненужную камеру для выращивания алмазов, я, естественно, не стал.
В молчании мы преодолели оставшиеся полсотни метров и, поднявшись по крутым ступеням, вышли в эллинг.
— Темно, — констатировал очевидное Григорий Алексеевич.
— Сейчас. — Я повернул выключатель, и на стенах зажглась цепочка огней, осветив огромное пространство и возвышающуюся посреди эллинга громаду «Мурены». Да-а… не раз видел, а все равно потрясает. Хотя по сравнению с тем же «Фениксом» или «китовыми» причалами Китежграда… не, все равно «Мурена» круче!
И раздавшийся рядом слитный вздох отца и дочери только подтвердил мое мнение.
— Какой красавец! — улыбнулась Алена.
Трефилов настороженно покосился на дочку, но убедившись, что комплимент предназначался дирижаблю, тут же отвел взгляд. Родительская ревность — это что-то…
— Красавица, — поправил я девушку. — Это «Мурена», каботажная скоростная яхта. Курьер, можно сказать. Грузоподъемность — двадцать три тонны, абсолютная скорость — сто шестьдесят узлов, потолок… четыре мили держит без проблем.
— А как с маневренностью? — поинтересовался Трефилов, пока мы подходили к трапу, ведущему на уровень жилой палубы.
— Не очень, — признался я, разводя руками. — Но, как видите, «Мурена» безоружна, вести бой не может, так что и особая маневренность ей ни к чему.
— Ну да, с такой скоростью она без проблем удерет от любого пирата, — покивал Григорий Алексеевич. — Хотя пару скорострелок я бы все же в нее втиснул.
— Я бы тоже, — вздохнул я. — Но — увы, поскольку официально владельцем «Мурены» числюсь я, вооружение мне по возрасту не положено.
— Что не мешает тебе таскать под мышкой пистолет, — заметил Трефилов. Глазастый.
— Я вырос в очень неспокойном месте, — чуть помедлив, проговорил я, первым поднимаясь по высоким ступеням трапа. — И без оружия чувствую себя раздетым. Но пушки — не пистолеты. Просто так не купить. Да и портовые власти будут только рады их арестовать, обнаружив на борту яхты, принадлежащей несовершеннолетнему. Ничего, еще годик — и я решу этот вопрос.
— Каким же образом? — поинтересовался Григорий Алексеевич, замыкающий нашу цепочку.
— Шестнадцать лет, отказ от опекунства. Дядька Мирон возражать не собирается, — коротко пояснил я, останавливаясь на мостках перед широкой округлой дверью с забранным в медь иллюминатором. Поворот штурвала, щелчок кремальер. — Прошу, будьте как дома.
Алена перешагнула через комингс первой, а уже следом за ней вошел и отец. Коридор жилой палубы встретил нас тишиной и неярким светом дежурных ламп.
Я предложил было устроиться в кают-компании, но оба мои гостя возжелали осмотреть дирижабль изнутри. Что ж, почему бы и нет? Лишнего они не увидят, вся «лапша» спрятана за фальшпанелями и подволоком, аккумуляторы? Их и с пресловутым детектором теперь не сыскать, уж я постарался. Вот разве что пневматические подъемники… но их барабаны можно обосновать так же, как я сделал это на верфи… орудийные платформы для будущих скорострелок, закрытые, чтобы не биться о поворотные станины. В общем-то и все.
Обход дирижабля в ожидании дядьки Мирона, почему-то не торопящегося на встречу, начался с мостика, поразившего Трефилова количеством приборов. Впрочем, он быстро вспомнил, что «Мурена» — не «кит» и фактически все управление кораблем завязано именно на рубку. А вот Алене было просто интересно… все и еще чуть-чуть.
Я как раз отвечал на очередное ее «а это для чего?», когда дирижабль вдруг дрогнул, а ворота эллинга смяло, словно они были сделаны из бумаги. Абсолютно беззвучно, что неудивительно, учитывая герметизацию дирижабля. Тушу «Мурены» медленно и величаво повело куда-то влево, и купол грохнул об укрепленную рунами стену эллинга. Выматерившись под изумленными взглядами едва не рухнувших на пол Трефиловых, я занял капитанское кресло и направил давно готовый к взлету дирижабль вверх. В отличие от стен эллинга, крыша не была укреплена рунами, так что ударом купола «Мурены» ее разметало в стороны.
Подняв дирижабль на десяток метров вверх, я понял, что увидеть происходящее на территории мастерских в обзор без разворота «Мурены» на сто восемьдесят градусов мне не удастся, и, выпрыгнув из кресла, рванул к перископу. Переключившись на нижний объектив, крутанул рукояти и… замер.
Складов больше не было. Только кирпичные руины, огонь и коптящий дым, столбом вздымающийся над ними. Мастерская вроде бы цела, но и там видны отблески пожара. Лавка… выбитые стекла, разбитые двери… перевернутая «Изотта»… и валяющиеся во дворе тела.
На автомате я повернул перископ чуть в сторону, и взгляд зацепил бегущие к дальней роще фигурки людей.
— Кирилл? — На плечо опустилась чья-то ладонь, и я вздрогнул. Оторвавшись от визира, повернулся… Алена требовательно смотрела мне в глаза.
— Кирилл, что случилось? — Алена с тревогой взглянула в лицо юноши, только что устроившего какую-то невероятную и непонятную эскападу.
— Склады. Мастерская. Взрыв, — механически ответил он.
— Кто-то взорвал ваши склады? — нахмурился отец девушки. Кирилл резко кивнул. — Кто?
— Не знаю. — Отрешенное выражение исчезло с лица молодого человека, сменившись каким-то звериным оскалом, заставившим Алену отшатнуться. — Но я узнаю. Обязательно узнаю.
— А что с людьми? — тряхнув плечо явно пребывающего в помраченном состоянии юноши, спросила она, справившись с накатившим на миг страхом. — Раненые есть?
— А? Раненые. Да… надо посмотреть. Сейчас, — начиная приходить в себя, пробормотал он и, проскользнув
