К концу 1920 года Красная армия превратилась в могучую силу мощную опору большевистского режима. В ее рядах насчитывалось 5,5 млн. человек; 95,3% ее состава были русские, 77% — крестьяне.816 Удельный вес так называемых интернационалистов резко снизился, хотя их численность оставалась достаточно велика, достигая 300 тыс. человек,817 но по-прежнему именно их большевики использовали для подавления народных восстаний.
Глава 55
Антирусская идеология Белого движения. — Белые вожди. — Изменники Царя. — «Непредрешенчество». — Масонский характер белых правительств. — Дискредитация идеи народного сопротивления.
Белое движение по своей сути было такой же антинародной силой, как и большевизм. Так же, как и большевизм, оно не пользовалось широкой поддержкой, а опиралось на довольно узкие слои населения.
Идеология Белого движения — продолжение либерально-масонской идеологии Временного правительства. Недаром его будущие вожди пользовались особым доверием Временного правительства. И это в то время, когда сотни царских генералов по воле Гучкова и Керенского были уволены из армии! Некоторые из вождей Белого движения (генералы Алексеев, Крымов и адмирал Колчак) участвовали в заговоре против Царя. Генерал Деникин был назначен начальником штаба Верховного главнокомандующего по настоянию Керенского.
Белые генералы по своим убеждениям являлись сторонниками космополитической республики, ни один из них не выступал за сохранение традиционного государственного строя России — Православной монархии,818 а только она одна могла в то время объединить широкие массы русских людей. Даже большевики впоследствии признавались, что Белое движение могло бы победить только в том случае, если бы вождем и знаменем его был бы сам Царь. Дискредитация Царя, его насильственное отстранение от власти, заточение (и как следствие убийство), по сути дела, выполнялись теми же людьми, которые потом возглавили Белое движение.
Сражения гражданской войны происходили главным образом между сторонниками либеральной республики и большевистских советов. И та и другая власти были одинаково чужды Русскому народу. Генерал Деникин во время наступления на Москву, принимая делегации взятых городов, не советовал им вывешивать портреты Государя Императора и царские регалии. «Вы думаете, — говорил Деникин своим друзьям, — что я иду на Москву восстанавливать трон Романовых? — никогда». По его приказу в армии запретили монархическую организацию, и сторонники законной Русской власти работали в подполье.
Белое движение продолжило главный идеологический мотив Временного правительства — отрицание традиционных начал Русского народа: Православие — Самодержавие — Народность. Преступным образом разрушив традиционные государственные устои России и разгромив ее государственный аппарат, Временное правительство ставило своей основной целью не допустить возрождение русских монархических принципов. Идея «непредрешенчества» будущих форм государственного устройства до созыва Учредительного собрания, прошедшая красной нитью через все акты Временного правительства, на самом деле ориентировалась на то, чтобы увести Русский народ от традиционных православно-государственных начал, умертвить в народном сознании идею Православной монархии. С такой же целью идея «непредрешенчества» проводилась через многие документы Белого движения от Уфимской директории и Колчака до Деникина и Врангеля.
Идея «непредрешенчества» и пренебрежение к православно-монархическим основам Русского государства обрекли Белое движение на неуспех. Если большевики предлагали народу конкретные, осязаемые вещи, то белые оставляли все на потом. Если у большевиков имелась зримая (хотя явно демагогическая) программа — земля, мир, власть народу, то у белых — только абстрактные рассуждения о «единой и неделимой», которым мало кто доверял, наблюдая сотрудничество «борцов за свободную Россию» с оккупационными войсками Германии и Антанты.
Генерал Деникин так сформулировал краткую платформу Белого движения:
«Мы боремся за самое бытие России, не преследуем никаких реакционных целей, не поддерживаем интересы какой-либо одной политической партии и не покровительствуем никакому отдельному сословию. Мы не предрешаем ни будущего государственного устройства, ни путей и способов, коими Русский народ объявит свою волю».
Декларируя желание «спасти Россию», деникинские идеологи, среди которых ведущее место занимали масоны, не могли понять, что спасти Россию можно только через спасение ее самобытных тысячелетних начал — Православие, Самодержавие, Народность. Но для них эти понятия носили реакционный характер. Якобы не предопределяя будущее государственного устройства, идеологи Белого движения уже заранее заявляли, что не преследуют реакционных целей — реставрации монархии. В речи руководителя русского воинства не нашлось места Православию. Конечно, среди участников Белого движения было немало благочестивых людей, сражавшихся за поруганную веру, против богоборческой власти. «Но вера христианская поругалась и белыми офицерами… Большинство (из них) было равнодушно к Церкви».819
По воспоминаниям современников, «после одного из сражений летом 1920 года протоиерей Андроник Федоров отпевал убитых, тела которых лежали перед ним на голой земле. А в это время, заглушая панихиду, из вагона казачьего генерала Бабичева неслись пьяные голоса бражников, ревущих похабные частушки, разудалые звуки оркестра и топот пляски. Другой белый генерал — Ф.Ф. Абрамов, глумился над Священным Писанием: „Помилуйте, отец Андроник хочет всех нас уверить в непорочном зачатии Иисуса Христа… Ну можно ли говорить такие вещи в штабной церкви, где присутствуют столько образованных людей. Я наблюдал за офицерами, и они почти все улыбались во время разглагольствования батюшки на эту пикантную тему“.820
Безусловно, Патриарх Тихон знал о безбожии значительной части офицеров Белой армии, знал он и о масонском окружении (или даже личной принадлежности к масонским ложам) многих руководителей Белого движения. По-видимому, именно поэтому он отказался благословить Белое движение. Как писал впоследствии известный церковный деятель князь Г.И. Трубецкой, «я не просил разрешения Патриарха передать его благословение войскам Добровольческой армии, и Святейшему Тихону не пришлось мне в этом отказывать, но я просил разрешения его Святейшества передать от его имени благословение лично одному из видных участников Белого движения при условии соблюдения полной тайны. Патриарх, однако, не счел и это для себя возможным». Но не со всеми Святитель был столь суров. «Патриарх Тихон, — сообщила г-жа Е. Б. в 1967 году, — прислал тогда (в конце 1918 года) через епископа Нестора Камчатского графу Келлеру (рыцарю чести и преданности Государю) шейную иконку Державной Богоматери и просфору, когда он должен был возглавить Северную Армию…».821 Граф Келлер, сохранивший свою преданность Царю, отказался присягнуть Временному правительству, а позднее вступил в борьбу с большевиками. Приняв предложение возглавить Северную армию, Келлер заявил, что через два месяца поднимет Императорский штандарт над священным Кремлем. Однако по дороге в армию был предательски убит.
Забывая о церкви и делая реверансы в сторону политических партий белые идеологи по своей сути игнорировали самые сокровенные чувства Русского народа, и прежде всего русского крестьянства.
Не смея и не умея опереться на духовные ценности и традиции Русского народа, Белое движение ставило их на одну доску с либерально-космополитическими идеями, занесенными с Запада. В результате Белое движение, несмотря на участие в нем истинно благородных людей, обреклось на неудачу, ибо для Русского народа оно было чуждо и непонятно еще больше, чем красное.
Таким образом, Белое движение при Деникине стало одним из течений западного либерализма.
Неудивительно, что представители Запада, не оставлявшие своим вниманием правительство Деникина, настаивали на формулировке высказанных им принципов в привычных для либерализма терминах. Английский представитель при Белом правительстве генерал Бриггс, по-видимому, вместе с французским и американским представителями посылает Деникину проект декларации, на основании которого Особое Совещание подготавливает программный документ, ничем не отличающийся от традиционных деклараций либеральных партий Западной Европы.
В нем было семь пунктов:
1. Уничтожение большевистской анархии и водворение в стране правового порядка.
2. Восстановление могущественной единой, неделимой России.
3. Созыв Народного Собрания на основах всеобщего избирательного права.
