– Подожди! – схватила мою руку и что-то туда вложила.
Подняв ладонь повыше и увидев, что это, я охнула.
– Лика!..
– Пожалуйста, возьми! – горячо зашептала девочка, зажав мою ладонь опять, чтобы не вздумала отдавать. – Ты… пожалуйста! Это для меня очень важно… Ты… ты для меня очень важна…
И тогда я впервые обняла её – крепко, изо всех прижимая к груди и зарываясь носом в пшеничные волосы, пахнущие липовым мёдом и молоком.
А в кулаке я сжимала вторую часть медальона с птичкой.
И этот поступок Лики значил для меня намного больше всех слов. Она могла ничего не объяснять и не говорить – под взглядом её зелёных глаз, из которых наконец потекли прозрачные слёзы, я поняла, что девочка впервые в жизни полюбила – полюбила не за родственные узы, как бабушку, отца и Лисёнка, а просто так.
Воистину – в новогоднюю ночь случаются настоящие чудеса…
– О чём вы говорили с Ликой? – спросил Максим, когда мы ложились спать. Я стояла у окна и сжимала в руке его подарок, не решаясь сорвать яркую обёртку – боялась, что сюрпризы для меня на сегодня не кончились.
– Она хотела сделать мне подарок, – ответила я и отвернулась от окна. Максим сидел на постели и задумчиво смотрел на меня.
– Я просто поражаюсь. Как ты умудрилась подружиться с Ликой за полтора месяца? Лене это не удалось и за шестнадцать лет, – Громов покачал головой и улыбнулся. – А с тех пор, как ты стала общаться с Ликой, она изменилась. Моя дочь больше не грубит, гораздо чаще улыбается, а иногда у неё такой взгляд, будто в данный момент она витает где-то в параллельных мирах. Скажи мне, ты приворожила Лику?
Я засмеялась.
– Чем, интересно? Просто… Максим, ты извини меня, но я… Я на тебя даже немного зла.
– Это почему? – Громов с интересом посмотрел на меня. Я укоризненно покачала головой и села рядом. Он тут же взял меня за руки.
– Странно, что ты этого не понимаешь. Когда Лике было двенадцать, она узнала, что вся её жизнь была ложью. Любящие родители – это притворство, фантазия. А на самом деле у мамы куча любовников, и папа живёт с ней только из-за общих детей. Девочка переживала, замкнулась в себе, начала грубить – это поведение типично для подростков, когда у них происходит нечто подобное. Почему Лена так ничего и не добилась от своей дочери, я прекрасно понимаю – она вообще не способна на какие-либо переживания, поэтому Лика и не открылась ей. Но ты, Максим… Ты просто переключил своё внимание на Лисёнка, потому что она была младше и больше на тебя похожа. И оставил несчастного подростка разбираться в своих комплексах самостоятельно.
Максим чуть сжал мои пальцы. В его глазах я увидела искреннее сожаление о тех временах.
– Ты права, родная. Я понимаю, что все мои оправдания глупы, но всё же… Когда перед тобой растёт точная внешняя копия жены, поневоле начинаешь думать, что и характером Лика пойдёт в Лену.
– Она совершенно не похожа на Лену.
– Теперь я это понимаю. Но когда в двенадцать лет Лика начала грубить и капризничать, я решил, что природа берёт своё… И переключился на Лисёнка. Ей было семь, она только-только пошла в школу. Что и говорить, общаться с ней было куда приятнее, чем с Ликой.
Максим замолчал. Я понимала, что в этой ситуации говорить больше нечего – что было, то было, не исправить и не изменить… Главное, что он действительно понимает, в чём была его ошибка.
Я отогнула ворот платья и показала Максиму медальон. Его глаза вспыхнули удивлением.
– Она отдала его тебе?!
– Как видишь.
– Надо же…
– Я сама не ожидала. Лика сказала, что никто не относился к ней так, как я.
– Так оно и есть, – тихо сказал Максим, горько усмехнувшись. А потом, поддавшись внезапному порыву, крепко обнял меня. Я прижалась щекой к его груди, чувствуя, как бьётся сердце под тонкой рубашкой.
– Ты необыкновенная, – прошептал Громов. Я улыбнулась и вздохнула, наслаждаясь терпким запахом его тела.
– Лика прекрасно рисует. Кстати, ты знал, что последний месяц она рисует только меня?
– Что? Нет… не знал. С ума сойти можно…
– Зачем? – я рассмеялась. Максим приподнял мой подбородок, наклонился и прошептал, легко касаясь своими губами моих:
– Не зачем, а от чего, дурочка. От тебя с ума сойти можно. От твоего присутствия, от запаха твоих волос и тела…
– Погоди сходить с ума, – улыбнулась я, чмокнув его в нос. – Я ещё твой подарок не открыла.
– Тогда открывай скорее!
Зашуршала обёртка. Под ней оказалась небольшая красная коробочка. Сняв крышку, я с изумлением уставилась на тонкий серебряный браслет с маленькими синими камнями.
– На этот раз я решил обойтись без книг, – прошептал Максим мне на ухо. – Тебе нравится?
– Очень.
Я сказала правду. Несмотря на то, что раньше мне не хотелось получать от Громова дорогих подарков, это оказалось очень приятно… неожиданно.
