— Ладно, — сказал Мартин примиряюще, приобнял ее за плечи, без всякого намека, очень по-дружески. — Не злись. У каждого свои недостатки. Ну, кровь пьет. Бывает. А так — нормальный мужик, — он наклонился, сорвал бледно-желтый, поникший лесной цветочек, каким-то чудом еще цветущий на зеленой полянке, протянул его Виктории. — Во, это тебе.
Вики равнодушно покрутила цветик в пальцах, выбросила его, села на скамейку, оглянулась. Сквозь окно дома было видно, как Тротт аккуратно убирает посуду, относит ее на кухню. Мартин плюхнулся рядом, тоже оглянулся.
— Как думаешь, он про нас просто забыл, или такой душка, что дает мне побыть наедине с тобой?
— Не порть все, Март, — устало попросила Вики. — Я только начала думать, что ты мне иногда даже нравишься. Почему ты постоянно изображаешь придурка?
— А почему ты изображаешь из себя стерву? — серьезно поинтересовался блакориец. — И Макс почему у нас такое хамло? А Алекс — добрый дядюшка, хотя почти десять лет проработал в отряде зачистки нежити и может удавить ототона голыми руками? Это наш комфортный способ общения с миром, Вики. Нам сложно меняться — вдруг мы оставим привычное поведение и превратимся в стариков? На самом деле я, возможно, суровый и депрессивный парень, а ты вполне милая и сентиментальная. Тайком читаешь дамские романы и рыдаешь.
Она с иронией глянула на него и Мартин широко, ослепительно улыбнулся. Друзья замолчали, наблюдая за знаменитыми деревьями-охранниками владений Тротта, когда-то не пустившими к нему правительственную делегацию. Сейчас они окружали большую поляну и выглядели как совершенно обычные дубы — почти полностью облетевшие, но стоящие слишком близко друг к другу, с переплетенными сучковатыми ветвями. Только шуршали куда сильнее, чем мог бы заставить это делать прохладный ноябрьский ветерок.
— И все же, — после продолжительного молчания невпопад спросил блакориец, — почему не я, Вики?
— Вокруг тебя всегда было слишком много женщин, — на удивление, вполне миролюбиво ответила Виктория. — Ты бы на мне не остановился. Вот и сейчас — встречаешься с Мариной Рудлог, пялишься на меня.
— На тебя трудно не пялиться, Вик, — со смешком объяснил барон. — Многолетняя привычка, знаешь ли.
Виктория искоса взглянула на него.
— Последнее время ты какой-то другой. Не такой противный, как обычно.
— Недорабатываю, — сокрушенно и печально признался Мартин. — Осень, витаминов не хватает, наверное. Да и терроризировать тебя уже не так увлекательно. Мы ведь можем нормально общаться, Вик.
— Как друзья? — уточнила она недоверчиво.
— Да мы и так друзья, — откликнулся он легко, потянулся, закинул руки за голову, закрыл глаза, подставляя лицо солнцу. — Разве нет? Можно общаться как два благовоспитанных человека. Ни тебе поцапаться, ни постервозничать. Хочешь так, Вик? Я могу побыть таким же унылым, как Малыш.
— Ты правда какой-то странный, — сказала волшебница нервно. — У тебя проблемы? Или … ты влюбился, что ли, Мартин?
— Я? — потешно удивился он. — Разве я способен влюбиться, Вик?
Она задумчиво посмотрела на него, пожала плечами, оглянулась в окно.
— Наверное, пора нам по домам. Боюсь, его гостеприимство закончилось с отлетом этого чудовища.
— Да посиди еще чуть, — вальяжно махнул рукой барон, — если что, Малыш все равно не постесняется нас выгнать. Смотри, как тихо и хорошо.
Вики поколебалась… и осталась на месте. Через несколько минут вздрогнула — слишком громко в окружающей тишине хлопнула дверь. Вышел Тротт. С равнодушной миной на лице — но с двумя большими кружками горячего чая. Протянул друзьям, сел на скамейку рядом с Мартином.
— Одеяла сами возьмите, если надо, — сообщил он недовольно.
Но никто не двинулся с места — так и сидели, греясь на солнце, молча попивая чай, как трое старичков, которые слишком давно друг друга знают, чтобы много говорить.
Глава 24
Все то же воскресенье, Иоаннесбург, Зеленое Крыло
Майло Тандаджи ушел из лазарета сразу после того, как маги (и, по счастью, никого не убивший дракон) исчезли в Зеркале. Критический момент был пройден, и можно было командовать отбой поднятым по тревоге подразделениям, отпускать бойцов и сотрудников Управления догуливать выходные. Тем более что все принятые меры оказались раздражающе неэффективными. И начальник разведуправления, шагая по парку к Зеленому Крылу дворца, рассеянно поглядел на Константиновские часы на башне — была половина четвертого — и решил пообщаться с министром обороны на предмет того, что у них есть, чтобы отслеживать невидимые объекты. И решить, существует ли способ уничтожить огромного ящера? Выдержит ли он залп из танка, орудий военного листолета или спаренный удар боевых магов?
Трудно организовывать государственную безопасность в мире, в котором вдруг изменился баланс сил, и когда у нации, имеющей все поводы ненавидеть твою страну, достаточно мощи, чтобы эту страну уничтожить. Трудно и тревожно. Но необходимо. Безопасники и военные по определению не могут игнорировать потенциальные угрозы. Если вдруг начнется война — в распоряжении страны должно быть оружие, способное противостоять любой угрозе.
Тандаджи бы предпочел, чтобы договорились миром. Теперь, когда принцесса возвращена, решать о будущем отношений между двумя странами будет куда легче. Но, впрочем, это уже задачи министерства иностранных дел. А у него и своих задач полно.
Нужно еще было возвращать группы, отправленные в Пески — основная проблема решилась без их участия, а собрать сведения и оставить наблюдателей они и так догадаются. Главное, чтоб не попались — судя по всему, особой терпимостью драконы не отличаются. Необходимо было и доработать с заговорщиками. И снова возвращаться к вопросу о том, что нужно от Рудлога демонам. Созданная общим решением монархов Международная комиссия так и не начала полноценную работу. Пока все находилось на уровне согласований, а Тандаджи по опыту знал, что если аппарат начал с бюрократизации, то толку от него не будет. Значит — сами, все сами.
Тандаджи отдал необходимые указания, и перед тем как уехать домой, зашел к Стрелковскому в кабинет — Игорь принимал дела по внешней разведке, и буквально дневал и ночевал в Управлении. Полковник поднял голову, увидел входящего, приветственно махнул рукой.
— Мы с тобой какое-то неправильное начальство, — проворчал он, — все разошлись, а мы тут кукуем. Я, кстати, познакомился с нашей ночной уборщицей, милейшая женщина. Чай мне приносит, жалеет.
Тидусс улыбнулся едва заметно. Милейшая женщина совмещала позиции уборщицы и сторожа. И при нужде могла и отпор дать возможным нежеланным посетителям.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
