в той книге их жизни, которая повествовала о недолгих и счастливых днях пребывания на этом крошечном кусочке суши, затерянном в океане. Что ж, пора было открывать следующую книгу.
127. Возвращение
После ярких, насыщенных событиями дней, проведённых на острове, души Поля и Полины захотели, тишины, созерцания и умиротворения. Они почти всё своё время проводили на палубе, то неспешно прогуливаясь, взявшись за руки, то сидели, любуясь морскими далями.
Впрочем, вернулись они и к своим прежним делам, Полина рисовала, а Поль углубился в какие-то записи.
– Что пишешь? – поинтересовалась Полина. – Прочитаешь мне?
– Чуть позже, – ответил её муж, – понимаешь, у отца через месяц день рождения.
– Я помню, – сказала Полина,
– Ну вот, в прошлом году он попросил никак его не отмечать и ничего не дарить. Тогда ещё года не прошло, как мы потеряли маму, он не хотел никакого веселья.
– Понимаю, – кивнула Полина.
– Да и потом, тем летом одно событие следовало за другим, и дата дня рождения отца пришлась на время нашей учёбы на курсах судовождения (да, сейчас я вижу, какая это была авантюра! Хорошо, что на борту оказался Руб, а то бы нам была крышка). А перед этим: один клад, другой, визит к королю, начало хлопот с медицинским центром. А, да, ещё много времени отец потратил на поиски места, куда можно было бы поместить содержимое кладов на хранение…
– Он нашёл такое место? – спросила Полина.
– Да, в банке «Терс и компания»
– А почему именно у них? – голос Полины чуть дрогнул (или Полю показалось?)
– Да только потому, что ни в нашем банке, ни в других, не нашлось помещения нужного размера. Это временно. Отец уже кое-что придумал. Он решил профинансировать тот банк, в котором испокон веку Вундерстайны держали свои деньги, с тем, чтобы наш банк расширил своё помещение и оборудовал сейфовую комнату. А часть найденных в кладе вещей – кубки, блюда, чаши мы собираемся хранить дома. Отец попросил жителей горы сделать особо надёжный сейф, и они обещали. Папа говорит: мысль о том, что не придётся больше лицезреть Теодора Терса, доставляет ему радость. Но мы отвлеклись от главного. В этом году я хочу сделать отцу особый подарок. Но чтобы ты смогла понять, почему именно такой, я хочу тебя спросить, ты что-нибудь знаешь о детских и юношеских годах Рольфв Вундерстайна? Он тебе рассказывал о них?
– Да нет, почти ничего не знаю. Разве только то, что он осиротел в раннем детстве. Он ведь показывал нам по дороге в замок место, где погибли его родители…
– Я и сам до прошлого года знал ненамного больше твоего. Но прошлым летом, когда мы только начали искать клад, он вдруг предложил мне рассказать обо всех испытаниях, выпавших на его долю. Несколько вечеров слушал я его воспоминания, а потом, в своей комнате старался их записать как можно подробнее и точнее, чтобы не забыть. Многое из этих рассказов я запомнил почти дословно. Отец высказал мысль, что, возможно, настанет такой момент, когда я захочу написать об этом книгу.
Так вот, чтобы понять, какое значение для отца имеет тот подарок, который я хочу для него приготовить, ты должна узнать, что пережил в детстве мой отец. Хочешь, расскажу?
– О чём ты спрашиваешь! Я очень хочу это услышать.
– Тогда, слушай.
Поль был хорошим рассказчиком, и перед Полиной, как живые разворачивались картины счастливой жизни в замке, внезапно обрушившееся на голову маленького мальчика огромное горе, жизнь у чужих и равнодушных людей, появление в его жизни пожилой женщины, сумевшей возродить его душу, встреча с верными, много лет ожидавшими его возвращения Микельсами…
Когда он, наконец, замолчал, Полина прошептала:
– Теперь я понимаю, откуда в нём какая-то затаённая грусть и некоторая отстранённость от всего. Такие переживания, перенесённые в детстве, оставляют след на всю жизнь…
– Так вот, помнишь, я упомянул, что накануне своей гибели моя бабушка, графиня Севастиана, начала рассказывать своему маленьком сыну сказку о мальчике, принце Венциане, который тоже потерял родителей и отправился на их поиски. Неизвестно, чем эти поиски закончились, но я думаю, что у сказки просто обязан быть хороший конец. Когда маленький Рольфи потерял родителей, то в его детском сознании возникла мысль: если он узнает конец сказки, то сможет вернуть своих папу и маму. Но никто такой сказки не знал. И уже повзрослев, отец искал в разных книгах эту сказку, но так и не нашёл. Оставалось предположить, что её придумала сама его мама.
И знаешь, что я решил? Написать окончание. Не должно быть так, чтобы у сказки не было конца. Я много раз пытался, но никак не мог ничего сочинить. Весь год то и дело садился, чтобы что-нибудь написать, но всё выходило каким-то глупым и надуманным, и я вновь бросал бумагу и чернила.
И вот сейчас ко мне в голову вдруг само по себе пришло окончание сказки. Я его побыстрее записал, чтобы не забыть. А потом по памяти воспроизвёл то начало, которое сочинила бабушка. Послушай сначала его.
Поль взял тетрадку и прочитал:
– «Сказка о принце Венциане…
…Вороны каркнули и улетели, на ходу обсуждая, понравилось ли им изображать безутешных родителей», – закончил Поль читать последние строки, – Вот и всё, что успела рассказать бабушка.
– Послушай, Поль, – серьёзно сказала Полина. – Ты не только можешь, ты просто обязан написать окончание сказки. А потом её надо опубликовать. Я уверена, что она будет любимой книжкой многих детей. Я и сама в детстве зачитывалась бы ею. Да что там в детстве, я и сейчас горю желанием узнать, чем же закончилась история про принца Венциана.
– Тогда слушай. Слушай внимательно. Потом выскажешь мне свои замечания и пожелания. Итак.
128. Окончание сказки о принце Венциане
«А принц Венциан продолжал свой путь. Сколько времени длилось его странствие по дремучему лесу, он и сам не знал. Здесь было так темно и угрюмо, что день почти не отличался от ночи, и мальчик потерял им счёт. Принц не обращал ни на что внимания. Главное, его фонарик горел ярко и освещал едва заметную тропинку. Но вот постепенно чащоба стала редеть, деревья становились все тоньше и ниже. А главное, они выглядели больными: их стволы были сплошь покрыты мхом, лишайниками и грибами, а при прикосновении рассыпались в труху. Потом и вовсе исчезли все живые растения, Венциана окружали только почерневшие, засохшие стволы, а под ногами валялись сухие ветки, о которые мальчик то и дело спотыкался.
Наконец лес закончился, и Венциан попал на пустырь. Странный это был пустырь! Ни единой травинки, земля потрескалась и была покрыта каким-то серым налётом. Мальчик продолжал идти, и, хотя его ноги то и дело спотыкались о трещины в земле, он всё убыстрял шаг, потому что видел:
