за шею. Я почувствовал, как кровь течет мне за шиворот. Если бы я мог повернуть время вспять, чтобы предотвратить это. Говорят, родители всегда хотят болеть сами за своих детей. Я хоть и не родитель Вари, но мне было бы гораздо легче, если на ее месте оказался я. В будке у меня лежала аптечка первой помощи. Я сам насобирал ее, на всякий случай.
— Сейчас протрем руки и ноги спиртиком, чтобы зараза не пристала, а потом забинтуем. И все будет хорошо, только не плачь — Варвара ничего не ответила, посмотрела мне в глаза, и в них я прочел понимание. Она совсем не боялась.
Я полил спиртом на большой кусок ваты и протер правую ногу девочки. По виду она была самой пострадавшей конечностью. Варя втянула воздух.
— Терпи, если не будешь плакать, я принесу тебе все, что пожелаешь. Идет? — Варя кивнула в знак согласия.
Все раны были поверхностные, кроме одной, вдоль голени. Сантиметров десять в длину и на глубину до сантиметра. Кровь из раны текла довольно интенсивно. В медицине я полный профан, но мне кажется, что никаких важных артерий в этом месте нет. Я приложил ватно-марлевый пакет вдоль раны и перемотал бинтом. Остальные раны, хоть и кровоточили, но на вид были поверхностными. Я обмотал всю ногу бинтами, оставив наружу одну коленку. Левой ноге досталось меньше. Я обтер ее спиртом и замотал бинтами. Руки пострадали только с одной стороны. Варя рефлекторно прикрывала ими лицо во время нападения. Раны на них оказались не глубокими, и после обработки спиртом я перемотал их. Потом встал и критически осмотрел дело рук своих. Варвара представляла собой очень жалкое зрелище. Перепачканная в крови, с какими-то испуганно-грустными глазами. Она смотрела на меня, и я не мог понять, что в них написано. Мне кажется, ей хотелось, чтобы я успокоил ее, сказал, что все будет хорошо. Она еще не произнесла ни одного слова с того самого момента. Я присел рядом с ней, положил ее голову себе на ноги.
— Не бойся Варь, у тебя нет ни одной серьезной раны, одни царапины, они скоро заживут. Мы с тобой сделали такое важное дело, что скоро все должно вернуться к прежнему. Твои родители приедут. Они, конечно, удивятся, что уехали всего на один день, а ты уже расцарапала себе все, что можно. После этого они всегда будут брать тебя с собой. Да. Может ты когда-нибудь, и вспомнишь про дядю Аркадия и приедешь навестить меня. Ты же приедешь поступать в университет в город? Конечно, приедешь. Не здесь же торчать всю молодость. К тому времени я уже буду матерым алкоголиком, и мы с тобой крепко поддадим, да будем вспоминать боевые деньки. Представляешь, когда мы с тобой спасем человечество, и все вернется на круги своя, никто и знать не будет, что это наша с тобой заслуга. Мальчишки будут дергать тебя за косы, а ты будешь им говорить, что если бы не ты, то их уже и в живых не было. А мой начальник, будет брызгать на меня слюной, и дуться от собственной важности, а я буду знать, что это я дал ему шанс злиться и надуваться, как жаба. — Варя закрыла глаза. У меня, с перепугу, аж все перевернулось перед глазами. Я затряс плечо девочки. — Варя, Варь!
— Я спать хочу — еле слышным голосом произнесла девочка.
— Уф, слава богу, я перепугался, конечно, спи — Я подложил подушку вместо своих ног, положил рядом Павлика и вышел.
Чтобы Варваре лучше спалось, я завел генератор и включил кондиционер. Происшествие на озере выбило меня из колеи. Оставшись наедине с собой, я занялся самоедством. Это была моя вина, чтобы иметь возможность защитить девочку, нужно держать ее рядом. А я отправлял ее на пост, как взрослую. Идиот. Мне даже не интересно было, что там происходит с озерным гигантом? Как ему по вкусу наша отрава? Здоровье Вари меня беспокоило намного больше. Я поднимался в будку через каждые пять минут, слушал ее дыхание, щупал лоб. Успокаивался на время, а потом снова поднимался и все по кругу.
Прошло восемь часов прежде, чем Варя проснулась. Я потихоньку вошел, чтобы в очередной раз послушать дыхание и пощупать лоб.
— У меня все болит — неожиданно сказала девочка. Она помахала забинтованными конечностями — особенно нога. Вот эта.
Она показала на правую ногу. В том месте, где была большая рана, бинт напитался кровью. Ноге требовалась перевязка.
— Давай, я дам тебе таблетку от боли, от заразы и перевяжу тебе ногу? — под понятием «от заразы» я подразумевал антибиотик.
— Давай, но перевязывать будем, когда боль пройдет.
— Хорошо.
Девочка разгрызла таблетки и запила теплой водой, потом хитро прищурилась и спросила меня.
— А ты тетю Настю знаешь?
— Какую тетю Настю? — мне это показалось невероятным, но я догадывался, о какой тете Насте шла речь.
— Та, которая с медведем ходит. Она мне рассказала, что знает тебя, с тех пор, как ты попал сюда. Она похвалила нас. Сказала, что не ожидала такого результата, что ты дядя Аркадий сильный и умный, а со мной еще и осторожный.
— Да уж, себя-то я уберег. Да я знаю эту тетю Настю. Чего еще она рассказывала?
— Про меня спрашивала, ей интересно, как я могла столько времени прятаться. Рассказала, что когда все закончится, все вокруг станет, как было. Нужно только довести дело до конца. А она красивая, правда? — Варя с хитринкой посмотрела на меня.
— Ну…. я не знаю…это же, как сон…вдруг у тебя она выглядит иначе?
— Голубые смешливые глаза, русые волосы, делает постоянно вот так — Варя хотела показать, как Настя поправляет свои волосы, но скривилась от боли.
— Вроде, похоже. Но тебе еще рано махать руками. Ложись, сейчас ногу перемотаем.
Варвара ойкала и покрикивала, когда бинт отрывался от присохших краев раны. Но это было приятнее слышать, чем ее гробовое молчание, когда я бинтовал в первый раз. Вроде ничего опасного с раной не произошло. Она уже не выглядела так страшно, как мне показалось сразу. Я приложил чистый пакет и забинтовал заново.
— Хорошо, что на свадьбу одевают длинные платья, а то увидят родители жениха невестку с такими шрамами, да испугаются брать. Скажут, наш мальчик гладкий да белый, а ваша то, вон какая, вся в шрамах.
— Ну, прям, дядя Аркадий, да мне все мальчишки завидовать будут!
— Да это я шучу, чтобы отвлечь тебя от раны. Ну вот, все готово. Но ходить тебе пока нельзя,
