над ней.
— Что? — очнулась она. — Нет, лапа… Я почти наверняка знаю, что произошло в этой коричневой комнате. Но сперва мне надо проверить, и маленькая Сисель должна быть со мной. К сожалению! Но я могу все время держать ее за руку, если она хочет.
Мартинсен нетерпеливо топнул ногой.
— Но нам пора идти, мы опоздаем…
— Да, конечно, — сказала Бенедикте. Она подошла и взяла фру Мартинсен за руку. — Не беспокойтесь за Сисель, с ней ничего плохого не случится.
Она замолчала, держа руку Гури в своей, и серьезно посмотрела на нее.
— Неприятности кроются в вас самой, фру Мартинсен, я это чувствую. Но их можно избежать, ведь во многом это ваша собственная вина. Вы ревнивы, вам не надо быть такой.
— Да, я все время это говорил, горячо добавил Уве. — Ты только выдумываешь себе всякие глупости, Гури.
— Не только, — возразила Бенедикте, которая выпустила руку Гури и повернулась к мужчине. — Я узнала о вас многое, поздоровавшись с вами. Вам нравятся женщины, вы легкомысленны, но лишь чуть-чуть, как многие мужчины в вашем возрасте. Только легкий флирт, ничего больше, вы вполне верны вашей супруге. Отправляйтесь в путь, но мне кажется, вам надо больше думать о Сисель. Она нуждается в вас обоих. Вы разве не видите незащищенность в ее глазах? Вы часто ссоритесь, не так ли?
— О, Господи, что ты за девчонка? — сказал Уве бесцеремонно, но тотчас же умолк. — Верно, верно, нам надо разобраться в нашей частной жизни, но мы ведь не об этом должны были говорить, или как?
— Нет, конечно. Извините, — сказала Бенедикте и кивнула им на прощание. Обращаясь к приставу, она спросила: — Я думаю, мне лучше начать со второго этажа. Как туда можно попасть?
— Да, я тоже спрашивал об этом, но хозяйки сказали, что туда никак нельзя добраться. Этажом уже много лет никто не пользуется, — утверждают они.
Маленькая Сисель, которая попрощалась с родителями и поэтому держалась возле добродушной Бенедикте, выглядела взволнованной.
Бенедикте повернулась к ней.
— Ты слышала шаги, не так ли?
— О, да! — прошептала девочка. — В этом я уверена, клянусь!
— Я верю тебе. Но… ты ведь не все мне рассказала, так?
Сисель покраснела.
Бенедикте, которая чутко улавливала настроение других, увела ее от мужчин.
— Что там было? Ты можешь мне рассказать. Я должна знать, понимаешь?
— Нет, это было так противно!
— Да, я понимаю. Шепни, я не проболтаюсь!
После долгих колебаний Сисель прикрылась ладошкой и, багровея от стыда, прошептала на ухо Бенедикте:
— Я слышала, как скрипела кровать.
— Как будто бы там кто-то был? Девочка запнулась.
— Это были такие неприятные звуки. Бенедикте нахмурила брови.
— Ты имеешь в виду…? Как если бы там люди любили друг друга?
— Я не знаю, — быстро прошептала Сисель. — Может быть, они там это делали, я не знаю.
— Ну, разумеется, нет, тебе ведь всего восемь лет. Но все равно спасибо, чудесно, что ты рассказала. Я никому не проболтаюсь.
Нет, она бы действительно никогда не сказала. Хотя Бенедикте было известно о всех таинствах любви, этот мир никогда не станет ее собственным, это она знала наверняка. Она была создана для дружбы и преданности, ни один мужчина никогда бы не увлекся ею до такой степени, чтобы лечь с ней в постель. Она давным-давно смирилась с этим. До сих пор это ее не беспокоило. Но девушка и не встречала никогда такого парня, как Сандер Бринк.
Нет, она ничего не скажет о переживаниях Сисель.
Но Бенедикте догадывалась, что все это должно означать нечто ужасное. На запертом этаже — и такие звуки?
— Туда совершенно нельзя попасть? — спросила она у мужчин, вернувшись от Сисель.
— Хозяйки утверждают, что абсолютно невозможно, — ответил пристав Свег.
— А где лестница?
— За этой дверью. Она, естественно, закрыта, но теперь, когда этих ужасных теток поблизости не видно, мы попробуем отпереть ее. Ульсен, ты владеешь этим ремеслом! Пора тебе уже сделать что-нибудь полезное, а то стоишь только и целый день меня поучаешь.
Молодой всезнайка Ульсен выглядел обиженно, но вытащил из кармана связку отмычек. Вскоре он справился с замком.
Бенедикте приоткрыла дверь, надеясь, что тетки не услышат пронзительный скрип.
Сырой воздух ударил им навстречу, когда дверь отворилась. Бенедикте скорчила недовольную гримасу, увидев картину, открывшуюся впереди.
Лестничный пролет полностью обвалился. На полу как попало лежали гнилые балки и лестничные ступеньки, а высоко на потолке висело то, что когда-то было лестницей. Это напоминало зубы во рту, за которым никогда не ухаживали. Верхний зал зиял черной дырой за облаком паутины.
— Спасибо, — пробормотала Бенедикте и закрыла дверь. — Я увидела достаточно!
Затем Бенедикте попыталась побеседовать с тремя сестрами.
Сандер Бринк взял Сисель с собой на длительную прогулку, так как ей не стоило пока появляться в этом доме. Но пристав и его тень Ульсен присутствовали вместе с Бенедикте при разговоре с фуриями.
Беседа превратилась в битву против стены подозрений и исковерканных представлений. Говорить с ними один на один не отважился бы никто, тетки в гостиной объединились в воинственный отряд.
— Здесь никогда не было привидений, — с достоинством произнесла высокая, тощая Агнес. — У девочки нездоровая фантазия.
— Но ведь вам было сказано, что люди видели пару раз какой-то свет на верхнем этаже? — сказал Свег ровным голосом.
— Люди говорят о нас много гадостей, — сказала Герд, и брошь затряслась от негодования. — Как будто бы трех беззащитных маленьких женщин не могут оставить в покое. Только потому, что мы не хотим общаться с кем попало! Лестница начала разрушаться двадцать пять лет назад. С тех пор никто так и не был наверху. Мы достаточно уютно устроились внизу.
— Вы унаследовали этот дом?
— Да, наш дорогой отец в молодости приобрел его. А мы изо всех сил пытались сохранить все в первозданном виде.
Бенедикте подумала, что есть некоторая разница в том, чтобы сохранять старый дом или пускать все на самотек, когда он приходит в упадок.
Беата облизала шоколад с пальцев.
— Для нас это было нелегко. Мы, бедные, одинокие женщины, живем только на наши скромные сбережения.
Пристав переменил тему.
— Вечером мы заберем девочку с собой, после того как Бенедикте обследует феномен с привидениями в коричневом салоне. Поскольку для всех будет лучше, если маленькая Сисель уедет отсюда.
— Нет, это мы не хотим видеть у себя такого ужасного ребенка! Они, видите ли, утверждают, что мы не можем рассчитывать на большое возмещение за все эти разрушения нашей любимой старой мебели.
— Ну, вы же уже получили часть платы за девочку, — сказал Свег укоризненно. После
